Таня лежала головой у мамы на коленях, выслушивала, какая она замечательная, любимая, непослушная, возмутительная и драгоценная девочка, и думала о своем. Теперь она знала тайну: она видела лицо Офелии и поняла, что оно по-настоящему красиво…

Все изменилось не в мгновение ока и даже не за один месяц. Но Таня не торопила события. Теперь ей даже не было важно, увидит ли кто-нибудь кроме нее лицо Офелии. Главное, что его видела она. И в седьмом классе, когда девчонки понемногу начали подкрашивать реснички и подводить брови, Татьяна продолжала намеренно обнажать чересчур высокий лоб и презрительно отказывалась от туши и румян. Вскоре у нее появились первые страстные поклонники, а когда на выпускном вечере Алеша Карпенко поднес к губам ее руку и внятно проговорил: «Ты красивая, ты необыкновенная. Я люблю тебя», — она только грустно усмехнулась про себя: «И этот увидел»…

Впрочем, всего этого она Юрке, конечно же, не рассказала. Неторопливо докурив сигарету, Таня поднялась с дивана, подошла к нему и прижалась щекой к его груди.

— Я люблю тебя. Просто люблю. А все остальное — чепуха…

Чуть дрожащие Юркины пальцы погладили ее затылок:

— Я тоже тебя люблю…

— И еще я хочу, чтобы ты знал: я останусь с тобой навсегда. Можешь в этом не сомневаться.

— Это что, угроза? — попытался пошутить Коротецкий, но в его голосе послышалось облегчение.

— Это торжественная клятва!

Он обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в сухие полуоткрытые губы…

… Время пролетело быстро. С момента переезда прошло уже не две, а целых пять недель, а Таня продолжала готовить каждый вечер какое-нибудь изысканное блюдо, не испытывая, правда, при этом гордого удовлетворения хозяйки, а просто радуясь вместе с Юркой тому, что у них почти настоящая семья с любящим мужем, спешащим с работы, и заботливой женой, копошащейся у плиты.

«Именно копошащейся, — вдруг с иронией подумала она, бросив взгляд на тарелку с нарезанным луком. — Возилась два часа суетливо и бестолково, как полевая мышь в трехлитровой банке, а самый главный ингредиент положить забыла. Тоже мне, кулинарка!»

Татьяна поднялась с табурета, надела кухонную рукавичку и заглянула в кастрюлю. Мясо выглядело в общем-то неплохо, во всяком случае, съедобно, но запах навевал печальные воспоминания об общепитовской столовой."

"«Ну, вот теперь я наконец разгадала «секретную формулу» омерзительного столовского гуляша, — мысленно констатировала Таня. — Они просто кладут в мясо гнилой лук, который не дает ни вкуса, ни запаха. Юрка, конечно же, все это съест и еще похвалит, но уж лучше бы, наверное, съехидничал.