Справа что-то ухнуло, и с насыпи в огромную канаву, тянущуюся вдоль дороги, полетели булыжники и обломки арматуры.

— Да, печальное зрелище, — Юлька осторожно переступила из расползающейся под ногами лужи на более сухое место.

— Уж, конечно, это не Диснейленд, — авторитетно подтвердил Сергей.

Они неторопливо побрели вдоль мрачных, бурых стен, стараясь не наступать в тракторную «елочку», которая с пугающей скоростью заполнялась мутной грязной водой. Юля грустила, и в ней совсем не чувствовалось детского азарта, на который Селезнев так рассчитывал.

Похоже, она просто покорилась сумасшедшей прихоти своего оригинального возлюбленного. Когда пошедшая на обгон полная женщина в распахнутом пальто поздоровалась с ними быстро и буднично, она только вскинула на Сергея тоскливые глаза.

— Сережа, откуда ты здесь все знаешь? Мы же идем в какое-то определенное место, правда?.. Ты сказал, что уже бывал здесь. Зачем? Объясни мне, что происходит?

— Я все расскажу тебе, клянусь. Но не сейчас, чуточку позже.

— Хорошо, — она согласно кивнула головой, — но тогда ответь мне на последний вопрос: что ты будешь делать, если сейчас нам навстречу выйдет настоящий Селезнев, с таким же, как у тебя лицом, с такой же небритостью, и, может быть, даже в такой же куртке?

Сергей на минуту представил себе эту картину, конкретно отдающую шизофренией, и честно признался:

— Не знаю… — но, заметив, что Юлька помрачнела еще больше, торопливо добавил: — Хотя этого просто не может произойти.

Я тебе потом объясню почему. Успокойся, ладно?"

"В шестом павильоне «Мосфильма» было холодно, грязно и почему-то пахло общественным туалетом.

Селезнев уже привычно схватился за ржавую ручку маленькой железной двери, но, увидев, как брезгливо скривилась его спутница, прокашлялся и подцепил скобу одним указательным пальцем. Они сделали несколько виражей по пустынным коридорам и вышли прямо к съемочной площадке. Это не было похоже на другой, сказочный, мир, который обещают читателям популярные книжки о кино, но все же производило впечатление. Сергей понял это по внезапно ожившим и даже заблестевшим Юлькиным глазам. Она пока могла видеть еще только кусок нарисованной на декорации стены кирпичного дома с серым фундаментом, две телекамеры, пару прожекторов и тонкие раскачивающиеся «удочки» звукооператоров. Вокруг всего этого суетились люди в совершенно обычной одежде. Похоже, шла репетиция. Селезнев никак не мог вспомнить название телесериала, который неделю назад начал снимать здесь хороший, большой режиссер Андрей Венедиктов. У Венедиктова он сыграл одну из своих первых и чуть ли не лучших ролей.