Господи, во что меня втянул Аврамов? Какого черта происходит?

– У тебя есть три недели, чтобы передать мне контрольный пакет акций. Иначе я найду способ добраться до тебя. Ну, или как вариант – принять мое первоначальное предложение. Могу помочь ускорить процесс развода.

Тимур говорит что-то в ответ, но мне не разобрать. От страха выжимаюсь в спинку кресла и почти не дышу.

– Вот, Майя, держите, – возвращает мне телефон Виталий, но я не спешу забирать его.

Смотрю на его руку как на ядовитую змею, которая в любой момент может ужалить. Я зацеплена от страха и не в силах пошевелится.

– Ну что же вы так испугались, мы всего лишь подвезли вас к дому.

И словно в доказательства его слов, водитель притормаживает перед знакомой высоткой.

– Спасибо, – наконец-то отмираю я, забираю свой телефон и дергаю за ручку пока мой похититель не передумал.

Снова заперто. Я испуганно кошусь на мужчину.

– Куда же вы так торопитесь? Алексей, будь добр, разблокируй дверь.

Щелчок и замок поддаётся.

– Майя, – окликает меня Виталий и я нехотя оборачиваюсь. – Вы забыли свои покупки, – насмешливо смотрит на меня и кивком указывает на пакеты на заднем сидении, которые я и не заметила.

– Спасибо, – я хватаю их за ручки и почти бегу в сторону многоэтажки. В этот момент у меня звонит телефон, но я так спешу оказаться безопасности, что даже не думаю о том чтобы ответить.

Отличный выдался день, ничего не скажешь.

Глава 26

Тимур

Колосов пришёл ко мне месяц назад. Злой и в то же время уверенный в своей победе. Окинул меня презрительным взглядом, явно унамекая на то, что я нахожусь не на своем месте.

– Мне нужен контрольный пакет акций, – заявил он без приветствий и уселся в кресло напротив меня. – Ты умный парень, Тимур, и прекрасно понимаешь, что в твоих руках сейчас находится чужое. Я бы конечно мог предложить выкупить у тебя часть акций, но почему я должен отдавать такие деньги за то, что и так по праву принадлежит мне? – наигранно возмутился он.

– Если ты компания принадлежала вам по праву, этого разговора не было бы, – я стараюсь казаться спокойным, ничем не выдать свою ненавсить к этому человеку.

– Этого разговора не было бы, если бы старик не притащил тебя в нашу компанию семь лет назад и не свихнулся окончательно, сделав из тебя приемника, – зло выплюнул мне в лицо. Вывести из себя Колосова всегда было просто. Даже говорить ничего не надо было.

– Ты ничего не получишь, – равнодушно произношу я, откидываюсь на спинку кресла и не отвожу от опонента взгяда."

"Я молчу о своих подозрениях. Евгений Юрьевич вряд ли покончил бы жизнь самоубийством. Не через восемь лет после гибели единственного сына. Точно нет. Уж если такое потрясение пережил, то все остальное пустяки.