— Это на даче у деда, — припомнил Юрий, взглянув на снимок, — Он служил при министре.

Соколов и Поликарпова переглянулись, а Юрий, насвистывая какой-то мотив, подбрасывая ключи в ладони, вышел из кабинета. А спустя минуту раздался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа.

— Как же приятно оказаться дома! — Юрий стоял на пороге комнаты, оставив дверь открытой, — Здесь ничего не изменилось. Словно и не уезжал никуда.

— Вы так и не рассказали, откуда приехали к нам, — улыбнулась Забава, с любопытством рассматривая комнату.

Не сказать, что она была не удивлена. Естественно, она была, мягко говоря, в шоке. Оказывается, в ее родном доме есть большая и просторная комната, о которой она и не подозревала. Вернее, знала, что дверь есть, но что кроется за ней — не догадывалась.

Помнится, в детстве, Забава спросила у отца, почему дверь закрыта. И с любопытством пыталась заглянуть в окна и в замочную скважину. Но отец только посмеивался над ее попытками, и говорил, что маленьким девочкам нельзя сюда входить, поскольку здесь живет страшное и ужасное чудовище. После такого ответа юная любопытная девчонка перестала интересоваться странной запертой дверью, а потом и вовсе перестала ее замечать, воспринимая старым чуланом.

— У меня крайне слабое сердце, — стоя спиной к молодым людям, ответил Юрий Михайлович, — И Потап определил меня в санаторий. Местный климат губителен для меня. А тот подошел. Что ж, молодые люди, я бы, с вашего разрешения, немного поспал. День был трудным.

— Но здесь пыльно, не помешало бы прибрать, — возразила Забава, — Завтра придет Тамара Петровна, она убирает у нас по пятницам. Я попрошу ее здесь привести комнату в порядок. А сегодня, думаю, вам удобнее будет в гостевой.

— Ну, что ты, Забава! — мужчина мотнул головой, — До утра я прекрасно посплю здесь. Не смею вас более задерживать.

Юрий холодно улыбнулся. Поликарп настойчиво увел Забаву из комнаты, но на пороге обернулся. Колкий взгляд нового знакомого не нравился Поликарпу. Совершенно не нравился.

* * *— Папа мне как-то сказал, что за той дверью живет чудовище, — тихо прошептала Забава.

Молодые люди, погасив свет, лежали в темноте, лицом друг к другу. Между ними, сложив ножки на Поликарпа, обнимая руками плюшевого кота, спала Даринка. И Соколов не собирался относить ребенка в детскую. Почему-то он не хотел выпускать из поля зрения ни Василька, ни мелкое чудо.

— Мне он тоже не понравился, — хмыкнул Поликарп.

— Прекрати, дядя Юра не чудовище, — хихикнула Забава, — Просто странный он.

— Угу, — выдохнул Соколов.

Его глаза уже привыкли к темноте комнаты, и лицо Василька было хорошо видно. К тому же, из окна сквозь не до конца задернутые шторы лился лунный свет.

— Я говорил, какая ты красивая? — хрипло шепнул Соколов.