- А ты скандалов хочешь? – Маша едва ощутимо впилась ногтями в кожу на его шее. Дима разулыбался, почувствовав это. Но ответил спокойно:

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Маша склонилась к нему, прижалась лбом к его лбу.

- Мне с тобой хорошо. Я люблю тебя, и мне от этого хорошо.

- Сколько людей тебя отговаривало от этого?

- Не так много, как ты думаешь.

- Странно.

- Ты хочешь, чтобы я тебя любила, Дима?

Они глазами встретились, Харламов изучал её лицо. Затем признался:

- Мне нравится, когда ты меня любишь. У тебя это выходит по-особенному.

- Потому что я люблю только тебя.

Он кивнул. И вдруг спросил:

- Он звал тебя с собой?

Маша с ответом помедлила.

- Это совсем неважно, Дима. Я люблю тебя, а не его. И Стас об этом знает.

Харламов обнял её крепко, но благодарности в его объятии не было. Он обнял и прижал к себе, словно именно в этот момент её забирал, навсегда.

- Он не знал бы, что с тобой делать, Маня.

Она заинтересовалась.

- Правда? А ты знаешь?

- Конечно. – Он убрал волосы с её щеки. – Портить. И любить. Снова портить, и от этого любить ещё больше. Только я так смогу.

Маша задохнулась, прижалась губами к его губам и закрыла глаза. Пришлось согласиться:

- Я знаю.

Эпилог.

Три года спустя

Маша стояла перед большим зеркалом в магазине одежды, и смотрела на своё отражение. Смотрела оценивающе, пристально, и без всякого восторга. Не сразу поняла, что именно её беспокоит. Платье было ей к лицу, известного бренда, стоило солидных денег, но самое главное, что подчёркивало вернувшуюся стройность её фигуры. Вроде бы радоваться, кричать «ура» и бежать к кассе, благо, что муж на её желаниях и потребностях никогда не экономил, но всё равно что-то беспокоило. И Маша не сразу поняла, что это чувство дежавю. Вдруг вспомнилось, как три года назад она также стояла перед магазинным зеркалом, выбирала платье, как тогда казалось, для самого важного дня в своей жизни. Она собиралась знакомиться с будущей свекровью. Она собиралась в дом Тихоновых. И сегодня собирается, к тому же человеку. Анна Александровна не стала ей свекровью, Маше при одной этой мысли, если честно, захотелось сплюнуть и перекреститься одновременно, но она настолько привыкла скрывать своё отношение к любимой родственнице, что и сейчас заученно растянула губы в улыбке. Хотя, ни мужа, ни его сестры поблизости не было, улыбка возникла сама собой. Страшное дело.

В субботу Тихоновы собирались отметить тридцатилетие свадьбы. В кругу самых близких людей, который неожиданно расширился до пятидесяти человек. Маша из близких друзей родственников мужа так сразу и десятка вспомнить не могла, а они насчитали пятьдесят. Но им виднее, конечно.