Я вспомнила про фреску и мрачно ответила:

— Главное, чтобы мне не пришлось этого делать. Где мои вещи?

— У меня, – ответил Винсент. – Непонятный белый предмет – тоже. Пес сказал Стэндишу, что эта штука тебе нужна.

Я с благодарностью взглянула на Тьена, приблизилась к Винсенту и протянула раскрытую ладонь. Он осторожно сунул руку за пазуху, а затем накрыл мою ладонь своей, оставляя в ней осколок кости. Я торопливо сунула его во внутренний карман жилета и вздохнула с облегчением. Стэндиш протянул мне окарину. Ее присутствие приободрило меня еще больше. Теперь я чувствовала, что готова если не горы свернуть, то хотя б показать эльфам, чего стоят рибенские некроманты.

Ну, то есть, конечно, нуамьеннские полуэльфийки.

Шон повернулся ко мне и серьезно спросил:

— Надерем задницы этим остроухим зазнайкам?

— И нуамьеннским снобам тоже, – улыбнулась я.

Уже когда друзья садились в седла, я подумала о том, что, вероятно, сделать это будет не так-то просто."

"Несмотря на утреннюю ссору, мои товарищи отправились к месту проведения турнира без меня. Слуги подвели белоснежную кобылу, на которой мне предстояло ехать на турнир.

Я покорно забралась в седло и заняла свое место в свите Дэ-Хоя. Не самое последнее место – от папаши меня отделяли спины пары эльфов – наверное, приближенных или советников. Я смутно припомнила, что у остроухих есть какое-то название для этой должности, но от волнения оно влетело из головы. Несмотря на мою непокорность и рибенское оружие за поясом, мое присутствие не пытались скрыть. Все кони были вороными как на подбор, и только жеребец Дэ-Хоя и моя кобыла были снежно-белыми, без единого пятна. Ворота распахнулись, и мы выехали на улицы города.

Когда мы ехали по Лиансину в первый раз, мне казалось, что на меня глазели. Но это были еще цветочки. Вот теперь на меня глазели по-настоящему. Эльфы на улицах кланялись хозяину города и этих земель. А затем замечали меня и замирали. Наверное, я хорошо выглядела по местным меркам – красивая беловолосая девушка на белой кобыле. Правда, рибенское оружие приводило их в замешательство. Пока мы неспешно продвигались по улицам в направлении к месту проведения турнира, я напряженно размышляла, пытаясь понять, во что меня, все-таки втянули.

Судя по тому, что бастардов эльфы не признают, а наше появление, по словам Ян-Лина, будут обсуждать при эльфийском дворе еще лет сто, связываться с людьми если не зазорно, то не поощряется.

И при этом меня лечат, мне помогают вырастить магию, меня старательно показывают народу. Я не верила, что взять меня в свиту после ссоры из-за катаны Дэ-хоя заставила сентиментальность или взыгравшие отцовские чувства. А еще я отметила, что среди эльфов ни на балу, ни сейчас, не было ни одного хотя бы отдаленно напоминающего Дэ-Хоя.