Видимо, даже слова провинившейся жене сказать не дадут!

Мысль об этой перспективе придает мне мужества, чтобы дернуться и подать голос:

— Где Фред, Драгос? Что с Луизой? Прошу вас, скажите, что с ними все в порядке!

Дракон останавливается так внезапно, что я, не готовая к этому, врезаюсь в его мощную фигуру, как в стену. Он хватает меня за плечи и склоняет свое побледневшее лицо к моему. На скулах играют желваки. Злым взглядом он буравит мои глаза и рычит:

— Фред в темнице. Остатки твоей Луизы покоятся в желудке лиурга. Или не покоятся. Мне плевать. И тебе на этих двух тоже плевать. Потому что в ином случае ты бы не подставила их под удар своим побегом.

— Нет, нет, они не виноваты! — бормочу. — Они здесь не при чем! Почему Фред в темнице? Когда вы успели его поместить в темницу? Он же остался где-то у кареты...

— Я был вашим возницей, а не Фред! Твой Фред не выехал за пределы заставы. Понятно?

— Фред не виноват. Он вообще не знал о побеге! А Луиза... — растерянно качаю головой. — Она просто хотела как лучше! Это я виновата. Меня и накажите!

— Значит, ты у нас смелая, — дракон оценивающе всматривается в мое лицо. — Хочешь понести наказание за троих. А ты потянешь тройное наказание?

— Д-да, — выталкиваю из себя это слово, в ужасе от того, что меня ждет.

Воображение рисует сырую темницу. Цепи, приковавшие меня к стене. И палача с инструментами для пыток… Ой, нет! Я же такого не выдержу! Я никакая не героиня, а самая обычная девушка! Может, пойти на попятную, пока не поздно?

Но что тогда будет с Луизой и Фредом?

Ох, Бездна…

Что мне делать?

Глава 36

Асмина

Я просила генерала помочь Луизе и Фреду, а он ушел, так и не дав мне ответа. Не оставил даже кусочка определенности, на которую можно было бы опереться. Что-то мелькнуло в его темных глазах напоследок. Капелька жалости в озере гнева?

Мне хотелось верить, что генерал сжалится над слугами. Ведь кроме веры у меня больше ничего не осталось.

Много часов провожу, шагая по периметру спальни. Сто тридцать четыре шага отмеряю в одну сторону и столько же — в другую.

Готовлюсь к неизбежному разговору. Жду что вот-вот генерал зайдет, уже немного остывший, и тогда мы обсудим все на трезвую голову.

Объясню ему, что он сам виноват в моем побеге. Нельзя ведь удерживать жену, как животное в клетке, и надеяться на ее любовь. Любовь — это добровольное чувство, оно не рождается под давлением, как послушание на плацу.

Если он хочет отношений, то должен начать с чистого листа. А старый лист, исчирканный пробными каракулями, я — так и быть! — готова оставить в прошлом.

Теперь пусть все будет по-другому!

Мне нужна уверенность в его верности.

Нужны свидания, которых у нас никогда не было.