А что будет у бедной девочки? Память о четырёх стенах да людях, которые пытаются максимально дистанцироваться?

Но теперь она может решить эту проблему. Женщина погладила пальцами лист бумаги, который лежал на столе. Да, она совершила должностное преступление. Но проректор сам сказал, расписываться вместо него в неважных документах. А разве этот важный?

— Василий Афеев. То есть будет Лада Афеева. Ну а что, звучит. А первенца пусть тоже назовут Василием. Красиво ведь получится.

Спохватившись, протянула руку к дарфону и набрала дочери.

— Лада, помнишь я тебе платье покупала в прошлом году? Да-да, тогда.

Не кричи. Я говорю, не кричи на мать! Лучше померяй и проверь, нормально сидит или нет. На днях пойдёшь знакомиться с будущим мужем. Да, ты не ослышалась дочка! С мужем!

Глава V

Как выяснилось из короткого разговора с девушкой, она краем уха слышала, как её отец разговаривал с кем-то по телефону. Как ни странно, обсуждалась моя персона. В связке с возможной ликвидацией этим вечером и фамилией Голицыных. Больше она ничего дельного сказать не смогла.

Закончив, хлопнула ресницами и озвучила неожиданное предложение.

— Может тебе лучше уехать из города?

Заметив мой удивлённый взгляд, чуть смутилась.

— Алексея Голицына ты каким-то чудом победил. Но если его род решил отомстить, то…

Медленно покачав головой, добавила.

— У тебя нет шансов. Только бежать.

Сандал который кружил неподалёку, наблюдая за коридорами, прокричал что-то неразборчивое, а я отступил назад и потянулся, разминая мышцы смертной оболочки.

— Не называй себя принцепсом, пока не проголосовал Сенат.

Посмотрим, как всё повернётся.

Та ещё момент постояла на месте, рассматривая меня. Потом кивнула.

— Как знаешь. Но с долгом я рассчиталась. Правильно?

Утверждение было спорным — я и так предполагал, что Голицыны себя как-то проявят. Голубь, который весь день кружил над моей головой, тоже скорее всего дело их рук. Было бы странным, отступи старший патрицианский род после такого позора. С другой стороны, о том, что меня собираются убить именно сегодня, я не знал.

Поэтому я согласно кивнул ждущей девушке и двинулся к ступенькам.

Количество проблем, которые требовали решения, росло с каждым часом этого дня, но ситуация меня вполне устраивала. Как минимум, точно не будет скучно.

Оказавшись внизу, я продемонстрировал Митрофанычу подписанный документ об одобренном плане индивидуального обучения и дождавшись от него подтверждения подлинности документа, дал сигнал Сандалу. Тот сразу же опрокинул стоящие в углу коробки, а я выскользнул наружу, избежав распросов. Негатива я к сторожу никакого не испытывал.