Мне показалось, что подруга называла ее Медлин.

В глазах леди Генриетты полыхнула злоба, когда она нарочито медленно протянула:

– Медлин? Вы уверены, что ее зовут именно так?

Он кивнул:

– Да.

Черт! Он что, опять сделал что-то не так? Похоже, леди Генриетта не знает леди по имени Медлин.

Дама тем временем надула губы, стреляя глазами туда-сюда, будто что-то обдумывая.

– Я лишь знаю… Погодите. Как она выглядела, ваша светлость?

– Светлые волосы, голубые глаза…

«А еще – губы и очаровательные ямочки на щеках, и пахло от нее сиренью». Но этого он сказать не мог.

Ноздри у леди Генриетты раздулись, и лицо пошло красными пятнами.

– Вы ее знаете? – поднажал Джастин, внимательно глядя на нее.

– Думаю, да, – выдохнула леди Генриетта сквозь стиснутые зубы.

– Кто она? – с надеждой спросил Джастин и добавил: – Я ведь должен вернуть сережку.

Леди Генриетта зажала сережку в кулаке и процедила:

– Дама… не из вашего круга. Я сама ей это верну.

Она резко развернулась и быстро пошла прочь.

– Постойте!.. – крикнул Джастин ей вслед, но она не слышала его, поэтому он последовал за ней и увидел, как она вышла в вестибюль и поднялась по широкой мраморной лестнице в хозяйские покои."

"Туда он пойти не мог, это неприлично. Черт! Теперь он не только утратил шанс узнать, кто такая Медлин, но и лишился этой проклятой сережки. Он еле удержался, чтобы не ударить кулаком по стене от досады.

Пять минут спустя он оказался у двери гостиной, где впервые встретил Медлин, посмотрел на филенку и глубоко вздохнул. Он знал, что ее там нет, но поделать с собой ничего не мог: его неодолимо тянуло туда.

На этот раз, когда он открыл дверь, в гостиной была не Медлин, а его сестра Элизабет: сидела на диванчике кремового цвета у камина и читала книгу. Ее профиль четко обозначала свеча, стоявшая рядом на столике.

Джастин выдохнул. Нет сомнений, что их матушка ее ищет. Лиз имела склонность прятаться в самых невероятных местах, лишь бы почитать. Ну, он уж точно ее не выдаст.

– Можно к тебе?

– Да, если болтать не будешь, – разрешила Элизабет, не отрывая глаз от книги.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

Джастин был вовсе не уверен, что в эту минуту сможет молчать, и сестра, словно почувствовав это, подняла на него глаза и закрыла книгу, похлопав по диванчику рядом с собой.

– Ладно, проходи, садись.

Он вместо того чтобы сесть, медленно прошелся вдоль заиндевевших окон, потирая шею.

– Ты тут с тех пор, как я ушел?

– Да, – призналась она со вздохом. – Но если увидишь Веронику или Джесс, пожалуйста, не говори им, а то заставят, не дай бог, идти танцевать.

Джастин хмыкнул. Он всегда ценил в Лиз прямоту: в этом они были похожи, – так что ему было легко проявить сочувствие.