А мама Музы изогнула бровь, словно говорила: «Плохо ты стараешься, Луняша!».

— Хорошо, — кивнула, наконец, женщина. — Можно пить чай.

— И есть рагу? — подмигнул я.

— Врун ты, Луняша, — хохотнула Юмелия Никоновна. — Мое рагу несъедобное. Им мух хорошо по осени травить.

— А вы ко мне в ресторан приезжайте! Кузьмич приготовит ваш любимый суп. Да и мясо у него всегда готово, — предложил я.

— Гиблое там место, Луняша. Душно мне в городе, — призналась Юмелия. — Лучше вы ко мне чаще наведывайтесь. Без повода. Просто так.

С благодарностью улыбнулся. Эта женщина, несмотря на свои странности, с которыми не захотел мириться ее муж – отец Музы, была чудесной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то они там притихли, — поделился я опасениями.

— Думаю, Эдуард получил сковородкой по темечку, — предположила гостеприимная хозяйка.

— Нужно срочно спасать сковородку, — вздохнул я, поднимаясь со стула.

Рубашка была испорчена. Решил позже надеть пиджак, а рубашку выбросить. А поскольку никуда не спешил, то на кухню я так и вышел, с бинтами на теле, в одних брюках, носках и ремне.

Муза сидела на диване. Юмелия Никоновна оказалась права. Сковорода уютно разместилась на столе перед девушкой. А Эдик опасливо косился на ладонь девчонки, но молчал. Будто Малышко выпытывала все секреты человечества.

***

Меня бесила эта сладкая парочка. Вот вечно они вдвоем воркуют, как голубки. «Луняша»! Пф! Свет клином на нем сошелся?

Ну ничего! Поест он у меня лимонный пирог! Так поест, что мало не покажется!"

"— Все, доволен?! — прошипела я, глядя на Эдика, который сопротивлялся и отказывался увозить меня домой, пока мама вышивала крестики на животе Демона. — Теперь мы можем ехать?

— Мы еще чай не пили! — хохотнул Лука, а я прищурилась, бросив короткий взгляд в его сторону.

— Тебе и виски хватило! — бросила я, поднимаясь на ноги.

— Езжайте, — одобрила мама, подошла к комоду и вынула серый мешочек. — Вот, Луняша, возьми. Дома заваривай. Твой любимый чай с травами.

— Спасибо, Юмелия Никоновна! — заулыбался мой враг номер один.

— Меня уже тошнит от ваших соплей! — прошипела я, выходя из кухни в коридор, а затем и на улицу, громко хлопнув входной дверью.

Я стремительно дошла до машины. Что я делаю не так? Почему родная мать моему злейшему врагу говорит «Луняша», а меня даже по имени не назовет?

Эдуард распахнул заднюю дверь передо мной. И я торопливо села в кресло, только бы не видеть и не слышать тех любезностей, которыми обменивались моя мама и этот….этот… Демон - Чиполлино!

Когда Лука, вопреки моим желаниям, сел на сиденье рядом со мной, я отвернулась к окну. Весь хмель выветрился из головы. И теперь мне хотелось только спать.