‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Все хорошо, родная, — успокоил я ее. — Мы сейчас поедем к твоим родителям. Мама посмотрит твою рану, напоит чаем. Папа приготовит что-нибудь вкусное.

— Лука! — плакала она, но я не слушал. Обмотал ее руку чистым полотенцем и передал Музу Медведеву.

Ребята из группы захвата уже покидали квартиру. Остался лишь Пашка, ровно сидящий на стуле, да капитан, мысленно прикидывающий, куда девать приобретенные богатства.

— Вы, Лука Ильич, сильно не зверствуйте, поберегитесь. Вы ведь недавно только после операции, — преувеличенно заботливо проговорил следак.

А я не обратил на него внимания. Подошел к пацану, присел на стул напротив него.

— Говори! — приказал я, сверля урода взглядом.

— Она моя! — прошипел Клинский. — Муза любит меня! А ты нам мешаешь!

— Со мной понятно, а Морин чем мешал? — спросил я, изо всех сил уговаривая себя не сорваться.

— Они спали! Я видел, как они занимались любовью! — надрывно выкрикнул пацан. — Это он ее принудил! Я знаю!

— Ты о чем, Павел? — вкрадчиво говорил я, отсчитывая секунды до того, как перестану сдерживать свою ярость и превращу морду Клинского в кровавое месиво."

"— Муза… она такая невинная… а вы этим пользуетесь! — шипел Павел. — Она заслуживает лучшего! Муза – ангел, и должна летать в небесах!

— Что ты видел, Паша? — максимально спокойно спросил я, понимая, что верить психу – нельзя. Но мысли о Музе в чужих руках приводила меня в бешенство.

— Ты лежал в больнице, а Морин крутился здесь.  И я видел их вместе в кабинете! На камерах кулинарии все записано! — делился своими сведениями Павел. — Он заставил ее делать гнусные вещи. И я должен был его наказать!

— И подставить меня? — догадался я.

— Ты сам виноват! — выплюнул Пашка. — Вы расстались. Она тебя бросила! Но ты всегда делал ей больно, заставлял страдать! Ненавижу тебя, ублюдок! Всех вас ненавижу!

Пашка подскочил со стула. А я злорадно усмехнулся. Руки чесались размазать его челюсть о пол моей квартиры. И я не стал сдерживаться. Пусть грудную клетку и свело от боли, я вбивал кулаки в смазливую физиономию кассира «Изюминки».

В какой-то момент следаку удалось оттащить меня от противника. Пашка уже  даже не скулил, скорее всего, потерял сознание. Я вытер кулаки о ткань своей футболки.

Мысли дико и бессвязно вращались вокруг слов Пашки об Андрее и Музе. Я не верил, что Муза спала с ним. Но не мог проигнорировать эти сведения.

Следак вызвал своих ребят и выволок из моей квартиры Клинского.

— Мы ведь договорились, Лука Ильич? — напоследок произнес капитан.

Я кивнул, готовый послать ко всем чертям следака, «Три туза», весь гребаный мир.