Глубоко втягивают запах, приближаясь, а потом будто на стену натыкаются, понимая, что я — слабая человечка.

Вот же… неожиданность: мой дефект чудесным образом превратился в моё спасение. Неизвестно, как бы поступили бандиты, узнай они о наличии у меня второй ипостаси.

— Но к Вам привезли омег-детей, а значит, есть еще что, — размышляю логически, потому что кое-что не сходится. — Эти девочки еще не могли «созреть».

— Я знал, Анила! Я знал, что Вы не пропустите этот нюанс. Восхищен. Приятно восхищен, — распинается в комплиментах старик.

Я же с нетерпением жду раскрытия главного секрета: как чужаки узнали, что девочки особенные?

Не верю, что родные могли проболтаться.

Нет. Ни в кое случае. Даже дальняя родня у двуликих не пошла бы на предательство.

Но что-то же есть… Я чувствую.

Жалуюсь волчице."

"Тогда его нужно дожать! А вдруг это поможет спасти и других омег в будущем?

Подкидывает умную мысль Золя.

Верно.

— Профессор, пожалуйста, — складываю руки лодочкой в умоляющем жесте и делаю грустное лицо, — Вы так меня заинтриговали. Я же ночью спать не смогу, пытаясь разгадать эту загадку.

— Право слово, Вы очаровательны.

Потому не смею Вас дольше мучить, — соглашается Куфин. Он подходит к дальнему стеллажу и отодвигает стеклянную панель, за которой виднеется вмонтированный в стену сейф. Хм, вот как даже. Интересно. — Анила, все дети рождаются в клиниках. Ну, скажем так, за редким исключением. Согласны?

— Конечно.

— В роддоме детей осматривают врачи и медперсонал и берут анализы, чтобы удостовериться, что ребенок здоров. Так?

— Так.

— Дальше — элементарно. У омег немного другой состав крови. Отличия минимальны, но, зная, что нужно искать и какой несложный тест провести, выявить особенных девочек становится в разы легче.

— А об этом несложном тесте, конечно же, знают очень немногие, — продолжаю уже сама, наблюдая, как из открытого сейфа появляется небольшой серебристый контейнер. — Не сомневаюсь, это Вы придумали уникальный метод вычленения из общей массы двуликих особенных омег.

— Совершенно верно, дорогая. Я долго бился с этой дилеммой и, наконец-то, ее разрешил.

Отвернувшись от меня, Куфин распаковывает одноразовые шприцы и наполняет их каким-то непонятным составом, извлеченным из контейнера.

Мутновато-розовая жидкость не внушает доверия. А три шприца ложатся на маленький поднос рядом со спиртовым раствором и ватными тампонами.

Три, матушка-Луна.

Для кого предназначаются инъекции догадаться несложно.

Загрррызу.

Рычит Золотинка.

Не знаю, что предприму, но не дам обижать омежек.

Вторю ей.

— Вы — гений, — заставляю себя продолжить разговор и растягиваю губы в неестественно широкой улыбке.

— Благодарю, — не подозревающий о моих мыслях профессор оборачивается и слегка кивает.