— Кто? Когда? Куда? — выпаливаю кучу вопросов.

И переживаю, а вдруг мужчина возьмет и отмахнется от меня. Слишком уж насупленное выражение появляется у него на лице. Будто лимон съел. Но нет, недолго подумав, оборотень решает просветить:

— Хозяин вчера вечером вернулся. И не один, а с тем, кому эти девчонки нужны. Профессор, етить-колотить. Важная птица. А щепетильный какой, прямо весь из себя. Велел омеж… этих оборотниц накормить, намыть и поселить в своем крыле.

Профессор.

Выцепляю главное. И почему-то узнанное мне сильно не нравится. Золотинке, кстати, тоже.

Да и заминку во фразе слышим мы обе.

Значит, ошибки нет.

Воровали преступники не первых попавшихся девочек, а определенных.

Особенных. Но зачем?

ЗАЧЕМ?

Информация, конечно, важная. И скорее всего опасная. Не зря говорят, много знающие долго не живут. Только тут все равно уже без вариантов. Даже если меня отпустят, в чем уже сильно сомневаюсь, детей я не оставлю.

Но и как спасать их стану — мыслей никаких. А еще маленькое чудо, которое меня от себя ни на шаг не отпускает, сразу начинает волноваться…

Ох, матушка-Луна, подкинула же ты задачку! Но я верю, ты защитишь нас и подскажешь выход.

— Ленар, а девочкам ничего угрожает? — решаю выспросить важное, пока тот настроен на беседу.

— Хм, нет, кажись, — отмахивается, особо не раздумывая.

Естественно. Он же бандит, ему на все наплевать. Главное, своя нажива. Нашла кого пытать.

Ругаю себя мысленно.

Нет, всё правильно, Ани. Любая информация важна.

Не соглашается Золотинка.

Значит, надо пользоваться моментом…

Киваю, настраиваясь на дальнейшие расспросы, но проснувшаяся и закряхтевшая малышка отвлекает. Пока подхожу к ней, чтобы успокоить, слышу хлопок двери.

В третий раз он появляется около шести вечера.

— Как девочки? — вместо приветствия озвучиваю уже привычный, но еще более волнующий вопрос.

Весь день переживания не дают мне покоя, и я чувствую себя словно зверь в клетке, у которого отняли малышей.

Бросаю в сторону малютки внимательный взгляд, убеждаюсь, что она лежит в центре кровати и никаким образом не сможет свалиться, если вдруг решит перевернуться, и подхожу ближе к великану.

Заглядываю в глаза, надеясь пробудить совесть.

— Нормально. Заходил к ним, ужин заносил, — рапортует тот, уже не кривясь, будто привык к моей напористости. — Спят.

— Спят? — удивляюсь услышанному. — Днём? Все?

— Ну да, все, — пожимает плечами, сводя брови к переносице.

Ага. Понятно. Вопросы не понравились, потому что заставили задуматься и начать анализировать.

А, судя по виду, Ленар — тупой исполнитель. Говорят: сидеть, он сидит. Скажут: плясать, будет плясать. Без вопросов. Без раздумий. Главное, чтобы извилины не напрягались.

— Лежат в кроватях.