Сжимаю ожерелье и смотрю на возвышение перед алтарем, где стоит тот, кто разрушил мою жизнь. Ровер. Мое тело охватывает нервная дрожь, а по венам растекается обжигающая боль.

Он вырвал меня из общины, украл из-под венца, заставил себя полюбить. Сколько раз он таскался к жрецу, уточняя, почему метка истинности не проявляется. Ведь ему так хотелось в жены суалийку — увеличить в ребенке и так мощный магический дар."

"Ровер даже позволил мне почувствовать как это, быть хозяйкой, быть своей. Чтобы что? Чтобы вот так в один день выкинуть как беспородную псину?

Все знают, кто я. Бывшая постельная грелка дракона, которая стала ему не нужна. Да меня даже в дом утех и то только товаром для солдат возьмут. Растоптана, уничтожена… Но я ведьма. А с ведьмами не ссорятся.

Ровер снимает с глаз своей истинной повязку, она надевает на него кулон. Но за миг до того, как он должен ее поцеловать, я все же вырываюсь из объятий толпы и выхожу вперед.

Истинная дракона вздрагивает и прижимается к нему. На меня падает тяжелый взгляд зеленых глаз Ровера. Даже отсюда вижу, как вытягивается в вертикальную полоску его зрачок. Опасно, предупреждающе. Но мне уже терять нечего.

— Будь проклята твоя сила, которой ты так кичишься, — сквозь зубы зло цежу я. — Пусть у всех истинных в роду первым рождаются мальчики, несущие твой проклятый дар. Но истинные будут умирать с первым вздохом младенца. Прекрасный выбор: магия или истинная. Правда?

Я швыряю к ногам Ровера ожерелье, а из груди вырывается истерический смех. Хотя на самом деле боль и тоска просто пожирают меня изнутри.

Ровер делает едва заметный жест. Меня оттаскивают в толпу, волоком вытаскивают из храма и толкают с лестницы. Я падаю на спину, чувствую обжигающую боль в затылке и…

— Эйви! — слышу где-то на краю сознания.

Распахиваю глаза, шумно втягивая ртом воздух.

— Будь проклята твоя сила, — хрипло повторяю я слова проклятия ведьмы.

Я на кровати. Сайтон надо мной, держит мою голову, обхватив обеими ладонями щеки. Чуть в стороне Джер, крутящий в руках ожерелье.

— Я их видела, Сай, — еле шевеля губами спрашиваю я. — Я видела твоего проклятого предка, чувствовала отчаяние ведьмы…

— Плевать сейчас на это, — обрывает меня Сайтон. — Как ты?

— Не плевать! — я мотаю головой и сажусь на кровати. — Ты же понимаешь, что мы все ближе к пониманию проклятия? А значит, и того, как его снять.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Не верю. Неужели все же возможно? Неужели все потомки того бессердечного дракона были близки к отгадке, но никто не смог понять?

Сайтон хмурится и переспрашивает:

— Значит, проклят не дракон, а сила? — он переводит взгляд на Джеральда. — Так возможно?

Тот пожимает плечами.

— С твоей истинной, по-моему, все возможно, — он еще раз осматривает ожерелье.