— Жарких поцелуев?

Даже на миллиметр с места не двигаюсь, закрываю глаза и открываю, а девушка теряет способность двигаться. У должности Правителя свои преимущества, например, неограниченная возможность черпать из источника. Любой, даже середнячковый, даже минимальный магический потенциал возрастает до необъятных размеров.

Что уж говорить про мой. Мой дар и мое проклятие. Опасность для Эйви. Точнее, теперь только одна из опасностей.

Виола недовольно пыхтит над ухом. Ухмыляюсь, пусть подумает, с кем связывается, прежде чем провоцировать. Отпускаю путы и подхожу к столу, пряча артефакт в секретный ящик.

— Можно было и словами, — фыркает Виола. — Обойдусь без поцелуев. И когда мы расскажем о нашей неземной любви с первой встречи?

Перевожу взгляд на нее. Вопрос правильный. Но нужно время — чтобы все узнали, что я активно ищу истинную, а потом безумно радуюсь, что наконец-то нашел и теперь никуда уже не отпущу. И отвести внимание от Эйви посильнее."

"— Предполагаю, будет странно, если это займет меньше недели, — задумчиво говорю я. — Сейчас газета с новостью разлетится по стране, а потом придадим огласке «счастливую находку». Но до этого тебя здесь никто не должен видеть. Ни единая душа.

— Пф, — она отмахивается. — Не переживай. Даже если увидят, тут же забудут. Твои чары по отведению глаз настолько хорошо работают, что мне порой кажется, я уже сама забываю, как выгляжу в зеркале.

Недовольно смотрю на нее. Сейчас не до шуток. Слишком многое стоит на кону, самое ценное из которого — жизнь Эйви. Я даже Джеральда отправил в городок, который ближе всего расположен к ее домику, тем более что он из тех краев.

— Ладно-ладно, бука, — она качает головой. — Как там мама? Не вешается со скуки в этом поместье? Там же делать нечего.

— Вергена, в отличие от тебя, не спорит и не ерничает. К слову, если ты забыла, ее ранили именно там, где, казалось бы, не могло быть нападения, — напоминаю я Виоле.

Она морщится от этого. Как бы она ни хотела от этого отмахнуться, я был прав. Игривое настроение Виолы почти сразу теряется — между Вергеной и ею были редкие, практически невозможные в среде тайных агентов, теплые семейные отношения. Поэтому воспоминание о ранении Вергены ее ранит. Зато должно заставить серьезнее отнестись к ситуации.

— Я свяжусь с тобой, — заканчиваю разговор.

Виола почти бесшумно выскальзывает через окно, а я остаюсь один в своем кабинете.

Любые близкие отношения — слабость. Даже дружба. Беру со стола данные допроса Вита. Что-то в нем мне не дает покоя, заставляет возвращаться вновь и вновь.

А рассказал он тогда много интересного.

Еще со студенчества, с того момента, как я начал летать к ним на лето, он завидовал.