Из окна Запретный лес казался обычным лесом: деревья в ярко-зелёной весенней листве, тёмные пятна огромных елей и мшистые камни у кромки. Именно к этим камням полугоблин Флитвик привязал сложнейшую сеть чар, часть из которых не имела никакого отношения к людской магии.

Дамблдор опять вздохнул и призвал чашку с чаем на подоконник. Он пил горячий сладкий чай, любовался весенним лесом в лёгкой утренней дымке и неторопливо размышлял. За спиной преданно сопел Хагрид.

Если верить рассказу друга Рубеуса, нынешней ночью тот, вооружившись охотничьим луком, отправился ловить убийцу единорогов.

В попутчики Хагрид взял лишь своего бестолкового пса. Отважный борец со злом долго шёл по кровавым следам раненого единорога, пока не наткнулся на парочку кентавров.

Ронан и Бэйн своими малопонятными речами заморочили бедного Хагрида настолько, что он толком ничего не понял из их предостережений. Рубеус пытался пересказать странный разговор, морщил лоб, шевелил губами, растерянно взмахивал руками, но смог припомнить только фразу о необычайно ярком Марсе."

"Затем Хагрид распрощался с кентаврами и отправился дальше.

Вскоре он услыхал «звук, какой ещё никогда не слышал», и отчего-то решил, что напал на след убийцы. Дамблдор не стал выяснять причин его убеждённости, поскольку ничего не смыслил в охоте и выслеживании дичи.

Из осторожности Хагрид пошёл в стороне от тропы, прячась под нижними лапами гигантских елей. Его предусмотрительность имела результат, и Рубеус почти вплотную подобрался к некоей загадочной фигуре в чёрном балахоне. Неизвестный приник к ране мёртвого единорога и сосал кровь. Затем он поднял голову, и Хагрида обуял ужас – у чёрной фигуры не было лица.

Вероятно, именно тогда лесник едва не… гм… не осквернил место засады.

Рубеус, по его словам, завопил от страха, а убийца вскинулся и скрылся в ближайших кустах. Хагрид не рискнул его преследовать. На полпути к замку он вспомнил, что потерял пса, и принялся искать пропажу. Правда, бояться не перестал и передвигался с луком наизготовку. «Я там Флоренца чуть не пристрелил, – смущённо признался Хагрид. – Думал, дементор по мою душу вернулся».

С этого момента директор обратился в слух: ошарашенный неласковой встречей кентавр Флоренц с места в карьер принялся вещать о человеке, который пойдёт на все ради бессмертия.

Хагрид же, простая душа, вместо того, чтобы расспросить кентавра подробнее, принялся выяснять у того, куда могла запропаститься его дракклова псина.

Дамблдор был не на шутку раздосадован. Флоренц считался хорошим провидцем даже среди сородичей, из которых ни один не был обделён даром предвидения. Среди людей таких не осталось, и Дамблдор полагал великой удачей своё личное знакомство с этим интереснейшим существом.