Сегодня на девушке было платье из темно-синего шифона, усеянное переливающимися серебром блестками. Бриллианты и сапфиры сверкали у нее в ушах, на шее и сияли в локонах, собранных в элегантную прическу греческого стиля.

– Тетя Энн, – спросила она по пути, – как по-твоему, Пол действительно любит Элизабет?

– Если бы любил, он давно бы сделал ей предложение, – ответила Энн, натягивая перчатки, поскольку экипаж уже свернул на длинную подъездную аллею старого дома леди Юбенк, более всего походившего на мавзолей. – И твоя подруга Эмили совершенно права – он следил за тобой в ночь бала, когда думал, что никто этого не замечает.

– Но в таком случае почему он так долго не дает о себе знать?

– Дорогая, вспомни, в каком неловком положении он очутился! Всем известно, что четыре года назад он едва выносил тебя и твое неотвязное обожание. Теперь же ему приходится полностью изменить свое отношение и начать открыто за тобой ухаживать. – Она улыбнулась сурово нахмурившейся племяннице и добавила: – Если желаешь ускорить со бытия, прими совет леди Юбенк и покажи, что ты в нем не нуждаешься!

Три часа спустя Уитни была вынуждена согласиться с тетей.

Самые блестящие джентльмены в округе стремились добиться ее внимания, все… кроме того, кто был так дорог ей.

Клейтон Уэстленд, стоявший в противоположном углу комнаты в окружении девиц, слегка наклонил голову к Маргарет Мерритон, улыбаясь, чтобы скрыть, как раздражен ее непрестанной болтовней.

Проведя несколько последних дней в Лондоне по неотложному делу, он вернулся как раз вовремя, чтобы успеть переодеться и отправиться к Амелии Юбенк на небольшую вечеринку.

И эта невыносимая старая карга не постеснялась встретить его в дверях и заявить, что будет крайне благодарна, если он станет весь вечер ухаживать за мисс Стоун и таким образом выступит в роли романтического соперника Севарина. В результате настроение Клейтона было безнадежно испорчено.

Невежливо повернувшись спиной к собеседнице, Амелия Юбенк подняла монокль и начала пристально рассматривать собравшихся гостей, пока взгляд ее не упал на герцога Клеймора, осаждаемого барышнями, стремившимися снискать его расположение.

Герцог, по всей видимости, терпеливо выносил все их ужимки и уловки, однако внимание его было приковано к единственной женщине – Уитни Стоун, казавшейся полностью невосприимчивой к его обаянию.

Амелия выпустила из пальцев монокль, предоставив ему болтаться на черной ленточке. Герцог был дальним кузеном ее покойного мужа, и, следовательно, леди Юбенк могла претендовать на родство с Уэстморлендом.