— Люба, можно? — голос Ильи Викторовича, нового физрука, доносится из-за двери.

Черт, почему именно сейчас?

Отморозиться и сделать вид, что меня здесь нет — глупо. Видел же наверняка.

Что он вообще делает в школе в такое время еще и в субботу?

Я быстро вытираю лицо руками, хотя понимаю, что выгляжу ужасно, и медленно открываю дверь.

Илья заходит внутрь, его взгляд сразу останавливается на моем лице.

— Всё в порядке? — спрашивает он мягко, но в голосе слышна тревога.

— Да, всё хорошо, — отвечаю я резко, пытаясь держать голос ровным. Но он явно не верит.

Он закрывает дверь и подходит ближе.

— Люба, что случилось? Если хотите поговорить, я здесь.

39

Илья Викторович смотрит на меня слишком внимательно, его взгляд как будто проникает под кожу. Я чувствую себя неуютно, словно оказалась в ловушке. Хочется, чтобы он просто ушёл и оставил мне одну, но он не двигается с места.

— Люба, послушайте, — мягко говорит он, как будто хочет меня успокоить. — Мне трудно видеть вас в таком состоянии. Кто-то явно причинил вам боль. Тот, кто это сделал, недостоин ни единой вашей слезы.

Я прочищаю горло, стараясь сдержаться и не нагрубить.

Слёзы высохли, но ощущения подавленности никуда не делось. Но ему, блин, какое вообще дело?

— Всё нормально, Илья. Спасибо, что зашли, но мне правда лучше побыть одной, — повторяю я, надеясь, что это звучит достаточно убедительно.

Он отходит на шаг, но не уходит.

— Люба, ну правда. Разве мужчина, который довёл вас до такого состояния, достоин вас?

Я ошарашенно смотрю на него. Его слова вызывают странную смесь недоумения и раздражения.

— Спасибо за заботу, но это не ваше дело, — отвечаю я сразу, чувствуя, как начинаю злиться.

 — Илья, пожалуйста, уходите.

Но вместо того, чтобы уйти, он делает шаг вперед, его голос становится мягче, и он продолжает почти шепотом.

— Люба, вы так прекрасны. Я не могу смотреть на вас в таком состоянии, и не хочу, чтобы вы страдали.

О Боже! Что?

— Илья, прекратите, — говорю твёрдо, чувствуя, как внутри растёт тревога.

Он снова не слушает. Его слова начинают звучать всё более навязчиво, а сам он слишком близко. Внедрение в моё личное пространство ощущается так мощно, что я чувствую нехватку кислорода.

И тут он делает то, чего я никак ожидать не могла.

Он подаётся вперёд, обхватывает меня за талию и, резко притянув к себе, пытается поцеловать.

— Не надо! — резко отстраняюсь, чувствуя, как паника начинает меня захлёстывать. — Вы.… что творите?! Вам лучше уйти! Сейчас!

Но он не понимает — или не хочет понимать. Взгляд его становится каким-то напряженным, движения — более напористыми. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за запястье и резко дёргает на себя.

Я впечатываюсь в его грудь и тут же оказываюсь прижата к ней крепко-накрепко.