«Ладно, посмотрю немного, а потом пойду вниз», — говорю себе, шагнув ближе к ограждению.

Мирон в центре внимания. Его фигура выделяется среди других — высокий, уверенный, в спортивной форме, которая подчёркивает его сильное рельефное тело. Такой серьезный, сосредоточенный, совсем не тот Мирон, что на ринге или дома.

Но моя улыбка исчезает, когда я вижу её. Та самая блогерша Алёна, с которой мы сталкивались возле спортзала. Я сразу её узнаю — она явно старалась произвести впечатление ещё тогда.

Кажется, съёмка у них общая. И мне Мирон об этом сказать забыл…"

"И сейчас эта девица не отстаёт: кокетливо смеётся, легко касается его плеча, кладёт руку ему на грудь.

Мирон сначала реагирует спокойно, но я вижу, как его челюсти сжимаются.

Внутри меня начинает расти тревога. В желудке появляется неприятное чувство жжения, а по плечам бегут колючие мурашки.

«Это просто работа, Люба», — пытаюсь убедить себя. Но когда Алёна буквально льнёт к нему всем телом для кадра, это тревожное чувство становится реальной болью.

И вот кульминация. На последнем кадре она неожиданно вскидывает голову и целует его.

Прижимается губами к его губам с таким творческим вдохновением, что просто прям бомба для съёмки, ага.

Быстро, но намеренно. Это не часть сценария, это её игра. Мирон отстраняется, что-то говорит ей, но я уже ничего не вижу. Всё вокруг становится словно размытым, как будто меня окунули в ледяную воду.

Я сначала замираю, чтобы протолкнуть вдох в лёгкие, а потом разворачиваюсь и почти бегу к эскалатору. Сердце стучит так громко, что кажется, будто его слышит весь торговый центр.

— Блин, блин, блин.… — бормочу я, не сдерживая слёз, которые подступают к глазам.

Оказавшись на улице, сразу ловлю такси, не думая, куда ехать. Сажусь, и только после того, как водитель спрашивает адрес, называю школу.

Там сейчас никого. Тишина. А мне она и нужна.

Кабинет встречает меня той самой ожидаемой тишиной. Здесь всегда кажется безопасно, как будто за дверью остаётся весь остальной мир. Запираю дверь, ставлю сумку на стол и облокачиваюсь на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Внутри пустота и боль. Я чувствую себя глупо, униженно.

Как будто ушат с помоями вылили на голову.

— Это просто работа, — повторяю я вслух, пытаясь убедить себя. Но воспоминание о том, как она прижималась к нему, как смотрела на него, как… целовала… это сводит с ума.

Слезы льются непрерывно, и я не могу их остановить. Опускаюсь на стул, закрываю лицо руками и просто плачу. В груди тяжело, дышать трудно.

Почему это так больно? Разве можно столько эмоций испытывать к одному человеку?

И тут раздаётся стук в дверь. Резкий, но не громкий. Я замираю, не сразу понимая, что делать.

Стук повторяется.