Всё это кажется каким-то странным танцем, в котором я не знаю шагов, но Мирон ведёт слишком уверенно.

Когда он отступает и предлагает продолжить тренировку, я с облегчением понимаю, что мы близки к завершению. Его серьёзный взгляд проникает глубоко внутрь, и я не могу понять, что меня больше тревожит: моя неуклюжесть в самообороне или то, как он смотрит на меня.

20

— Ещё раз, — голос Мирона звучит твёрдо, но в нём чувствуется что-то, что заставляет моё сердце ускоряться."

"Я стою напротив Дорофеева, дышу тяжело, но уже не так сильно нервничаю. Кажется, я начинаю хоть немного понимать, что от меня требуется.

Вот только.… с Мироном рядом это всё равно сложнее, чем могло бы быть.

Он настолько уверенный, настолько сильный и.… чертовски притягательный, что каждая попытка сконцентрироваться превращается в борьбу с собой, а не с воображаемым противником.

— Давай, Кошка, ещё раз, — повторяет он, и его взгляд ловит мой. Даже это его “Кошка” уже так не бесит, а даже наоборот… вызывает странную щекотку в животе.

Я киваю, делаю глубокий вдох и пытаюсь сосредоточиться. Хватаюсь за его руку, готовясь выполнить приём, который он только что показал, но в этот раз решаюсь сделать всё более уверенно.

Рывок — и, к моему удивлению, мне удаётся! Я вырываю свою руку из его захвата, но радуюсь ровно секунду, потому что в следующую что-то идёт не так.

Нога подворачивается, я теряю равновесие, и прежде чем успеваю что-либо осознать, падаю назад, утягивая его за собой.

Мы оба валимся на пол, и я оказываюсь прижата к полу его телом. Дорофеев нависает надо мной, наши лица так близко, что я ощущаю его дыхание. И ментол… этот окутывающий, пропитывающий меня насквозь ментоловый аромат.

В первый момент я ошеломлена тем, как быстро всё произошло, а потом начинаю осознавать… я лежу под Мироном, и его руки по обе стороны от меня держат его на весу. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего.

Я пытаюсь сказать что-то вроде ""ой"" или ""прости"", но слова застревают в горле, когда я встречаюсь с его взглядом. Он смотрит на меня прямо, глаза горят тем самым опасным, магнетическим огнём. От этого взгляда у меня внутри всё сжимается. Мы оба молчим, но между нами словно что-то вибрирует — напряжение, которое нарастало с самого начала тренировки, теперь становится невыносимо явным.

Мирон слегка наклоняет голову ближе, и моё сердце бешено колотится. Я осознаю, что уже даже не пытаюсь дышать нормально. Мы просто смотрим друг другу в глаза, и в этот момент кажется, что весь мир замер, и даже время перестало двигаться.

— Ты…. не ударилась? — спрашивает он тихо. Голос его звучит низко, немного хрипло, и в нём слышится явно не только забота.

— Нет…. — шепчу я, сама не веря, что вообще могу говорить. Мой голос дрожит, и это меня пугает.