Мне раз за разом ближе к краю пирса отшагивать приходится, потому что он наступает и вновь пытается ко мне прикоснуться. – Пойдем!

Теряюсь от такого напора. Никак не могу понять, как от него отбиваться. Я еще помню, как этот ненормальный меня опоил. Он же совсем без тормозов! Я с такими не имею опыта общения.

– Нет, Даня… Перестань… Перестань, пожалуйста…

– Тоха!

Этот окрик меня и спасает. Повернув голову к Чарушину, Шатохин недовольно поджимает губы, тихо матерится и, не сказав мне больше ни слова, быстро уходит.

Судя по звукам, они снова прыгают в воду. Я больше не смотрю. Обхватываю себя руками и отхожу немного в сторону.

– Ты как? Нормально? – выдыхает подбежавшая ко мне Сонечка.

Она тоже полностью мокрая. Плавать совсем недавно научилась, а уже не боится сигать с такой высоты, да сразу на глубину. Однако чему я удивляюсь? Это ведь Соня. Она, в отличие от меня, всегда была бесстрашной, пылкой и в какой-то мере азартной.

– Нормально, – заверяю ее. Подмывает разныться о своей усталости, нервном напряжении, придумать какие-то дела и уйти. Это я и пробую провернуть: – А что мы будем есть? Может, я пойду уже… Приготовлю.

– Боже, Лиза… Не вздумай! – ругается Сонька шепотом. – Есть прислуга. Это тебе не дома! Тут никто сам не готовит.

– Странно… Раньше не было, – отзываюсь так же тихо.

Глядя на нарастающие набеги морских волн, вспоминаю зачем-то, как Артем рассказывал, что его мама сама на кухне справляется. Он даже говорил, что она любит это дело.

Воскрешаю и то, как мы с ним вдвоем на этой кухне готовили. Уносит в те дни резко и неожиданно. И отзывается то забытое счастье отнюдь не лайтово.

Разряд. Тряска. И взрывается то, что пару минут назад от Чарушина хлебнула.

Боже…

Когда же это теперь утихнет?

– Лиз, пойдем к девочкам, – вырывает меня из этих мыслей сестра. – Все там болтают, сплетничают… – указывает на край пирса, где и расположилась вся компания.

– Ладно. Только недолго. Я потом пойду в сад. Почитать хочу и…

Договорить не удается. Со стороны лестницы снова шум доносится – парни поднимаются. Я инстинктивно напрягаюсь. Не верчусь и взгляд не поднимаю. Жду, пока они пройдут. Но… В какой-то миг ощущаю жесткий удар в спину, в меня с разбега кто-то впечатывается.

Тугое кольцо рук. Жар чужого тела.

Одуряющее чувство невесомости – мы в воздухе.

– Вдыхай.

Вдыхай… Вдыхай… Вдыхай…

Резкий выброс адреналина. Судорожное сокращение диафрагмы. Стремительное расширение сердечной мышцы.

Вдох. Темнота. Полное оцепенение.

Едва мы влетаем в воду, внутри меня яркой волной взмывает паника.

«Это он… Это он… Это он…», – лишь это напоминание позволяет сдержать инстинктивное желание поддаться истерике и закричать.