Вы когда-нибудь готовили холодец? Знаете ту степень кипения, которая нужна, чтобы мясо и кости хорошенько проварились, а жидкость при этом не сделалась мутной? Бабушка когда-то учила: свидетельством того, что бульон варится, должен быть лишь один слабо ползущий на поверхность пузырек воздуха. Вот внутри меня именно так кипит. До самого вечера.

Медленно. Беззвучно. Едва заметно. Но, боже мой, так ощутимо!

А вечером… Некто выкручивает огонь на полную, и у меня срывает крышку.

Все потому, что когда мы собираемся на террасе за ужином, рядом с Артемом оказывается Протасова. Та самая Вика Протасова, которая, если судить по ее комментариям на странице Чарушина, третий год подряд активно выказывает к нему интерес.

Не знаю, что у них за отношения. Но за столом она только что на колени к нему не перебирается. Закидывает руки, виснет, без конца трется и периодически что-то шепчет на ухо.

Так как крышки давно нет, а булькающее варево успело выкипеть, чувствую, меня начинает поджаривать.

Что за фигня?

Я не агрессивный человек… Я добрая, позитивная, уравновешенная, счастливая, свободная... Боже, как же я ее ненавижу!!!

Что за чертовщина?!

– Так странно сейчас Бойку[1] встречать! – тарахтит Вика, привлекая внимание всех присутствующих. – Был первым агрессором в городе! Быковал, скольких прессовал, даже девчонок не щадил… Ну, реально казался психом! И тут – бац! Отец семейства! Кто бы подумал?! – трещит на эмоциях все громче. – Он, когда с этой розовощекой пухлой малыхой появляется, у меня от умиления сердечко щемит.

Сердечко… Это, вероятно, что-то такое мелкое, жалкое и ленивое, призванное тупо кровь качать.

– О, да! – поддакивает одна из подружек Шатохина. У него их точно больше двух, и никого, кроме меня, это обстоятельство не смущает. – То же самое! Как вижу их, лужицей растекаюсь!

Не хотелось бы ее расстраивать, но, похоже, это мозги. Их все меньше.

– Сколько им с Варей? – подключается к обсуждению Соня. – Двадцать? Двадцать один?

– Где-то так, ага, – кривит губы Тоха.

Судя по отрешенным лицам остальных парней, он не один к раннему браку друзей если не с брезгливостью относится, то с недоумением точно."

"Я пытаюсь себя тормознуть. Пытаюсь… И все равно смотрю на Артема. Он то ли чувствует, то ли сам ждал – тотчас принимает мой взгляд. Не то чтобы тут очень хорошее освещение, но в его глазах определенно что-то вспыхивает. Нечто такое мощное, игнорировать нет возможности. Через позвоночник будто колючую проволоку кто-то протягивает, и все мое тело накрывает волной жаркой дрожи.

Судорожно вдыхаю и спешно отвожу взгляд. Но успеваю заметить, как Чарушин стискивает челюсти.

Думает о том же, что и я? Вспоминает тот ужасный день? Зачем? Он-то на мне точно жениться не собирался.

Аппетит сходит на нет.