Я смыкаю губы, чтобы его сдержать. Но едва правая рука Артема сползает с полки и направляется вниз, резко выпускаю этот ржавый звук. Он сминает край футболки на моем бедре и плавно соскальзывает между ног.

Еще один дрожащий вздох с моих губ. И следом – столь же ломаный и учащенный Чарушина. Мое сердце готово разорваться, но и его усиленно бьется мне в плечо.

Не сдерживаю стон, когда пальцы Артема добираются до цели и касаются голой плоти. Вздрагиваю и, почувствовав его губы на своей щеке, осторожно поворачиваю голову.

Встречаемся взглядами. Ловим дыхание друг друга.

Внутри что-то взрывается. И так резко горячо становится, что я буквально давлюсь эмоциями. Пальцы Чарушина тем временем погружаются в жар патоки моего возбуждения. Инстинктивно привстаю на носочки и вытягиваюсь, но он упорно пробирается глубже.

Вскоре чувствую его внутри. Принимаю толчки. Слышу хлипкие звуки. Вдыхаю пряный запах желания.

– Артем… – выдыхаю тихонько.

Он как-то резко тянет воздух и, играя желваками, вдруг отстраняется. Вынимая из меня пальцы, грубо размазывает вязкую влагу по моему бедру. Потом и вовсе сдергивает с меня футболку и, заставляя схватиться руками за полку, требует:

– Прогнись в пояснице.

Шелест фольги. Мягкое шуршание латекса.

Артем все-таки намерен исполнить свое стремление – взять именно таким образом – по-животному, без чувств. Зажмуриваюсь, задерживаю дыхание и делаю так, как он велит. На первом же толчке вскрикиваю. Вновь кажется, что разрывает меня.

– Расслабься, – хрипит Чарушин, замирая.

Я очень стараюсь, но в такой позе это почему-то никак не получается. У меня будто спазм внутри случается. Я вся сжимаюсь и расхожусь дробной дрожью напряжения.

– У-м-м-м… Блядь… – выдает Артем. Качнувшись ко мне грудью, оплетает талию рукой. Прижимаясь, захватывает губами где-то под ухом. Бурным выдохом опаляет мокрую кожу. – Давай, Дикарка… Все хорошо, девочка…

И я будто плавлюсь. Выгибаюсь еще сильнее в пояснице, только бы быть ближе. Чувствовать на себе его руки и губы. Всего Чарушина.

Он впивается ртом мне в шею. Жадно засасывает кожу. Сминает ладонью грудь.

– Вкусная. Охуенно вкусная, – выдыхает практически на ухо. – Вот так должно быть. Никаких духов, блядь. Моя. Настоящая, – прибивает властно и грубо, но для меня эти слова будто признание.

Признание его безграничных чувств и неугомонной одержимости.

Зрение плывет. Не только из-за набежавших на глаза слез, а и потому, что равновесие теряется. Голова кругом идет. Я то ли лечу, то ли плыву – мне неважно, что именно происходит. Главное, с ним. С моим Чарушиным.

Он вновь припечатывается к моей шее, сжимает пальцами сосок и под аккомпанемент моих громких учащающихся вздохов начинает двигаться. Почти сразу же отрывается и выдает ряд каких-то животных звуков.