Я словно в сказку попала. Непрерывно находилась в ощущении праздника и волшебства. Я так много улыбалась, и так часто смеялась, что к вечеру уставала именно от этого. Физически. Эмоционально, конечно, нет. Я наслаждалась. Засыпала в любимых объятиях с мыслью: «Скорее бы новый день!».

– Помнишь, когда ты дарил мне эту куклу, говорил, что хочешь, чтобы у меня было все? – напомнила я Чарушину одним из вечеров.

– Помню, конечно, – улыбнулся он, глядя на то, как я перемещаю свой подарок между его кубками и наградами.

Почему-то мне нравилось делать так: каждый вечер по-разному переставлять наши вещи. Перемешивать, всячески скрещивая их энергетику.

– У тебя получается, – заключила в итоге, оборачиваясь и ныряя в объятия Артема.

– Я счастлив, – приглушенно отозвался он.

Неделю спустя Чарушин вдруг решил, что пора заняться поиском отдельного дома.

– Хочу сразу после свадьбы переехать.

Я не смогла скрыть своего огорчения.

– Но мне нравится тут… Я люблю этот дом... И… Его обитателей тоже люблю... Я хочу жить здесь. С твоей семьей.

– Лиза, – проговорил Артем мягко. – Мы можем часто приезжать. Оставаться на ночь. На целые выходные, если захочешь… Но у нас должен быть свой дом. Свой мир. Там, где двое – совсем другая атмосфера. Помнишь, как у Бойки с Варей? Тебе же понравилось? Доверься мне. Доверяешь?

– Доверяю, – откликнулась незамедлительно, хотя на тот момент еще не понимала важности сказанного.

– Ну, вот и хорошо. Все будет в лучшем виде.

– Знаю, – выдохнула уже с уверенностью.

А ближе к Новому году, почти через год после ужасной трагедии, что когда-то разорвала наши жизни, Чарушин встретил меня у академии с крайне странной идеей.

– Я одолжил у Бойки ребенка.

– В смысле?.. В смысле, одолжил? – задыхаюсь я.

– Она хорошая… И… Это девочка… Не наш сын, – выдает Артем, мягко сжимая мои резко задрожавшие ладони. – Давай просто погуляем с ней. А если тебе станет плохо, просто скажи, и я ее заберу.

– Боже, Артем… – шепчу, а на глаза уже слезы наворачиваются. – А где… Где же она сейчас?

– В машине, – кивает в сторону своей БМВ. – Уснула в кресле, пока катались.

– Боже… Я не… Я не знаю… Не могу понять, что чувствую… И мне, конечно, страшно, что будет, когда подойду к ней слишком близко и вдохну ее запах.

– Ты пока не подходи, – вроде как спокойно говорит Чарушин. – Просто садись на свое место. Поедем к морю. На нашу дачу. Там попробуем.

Я киваю и делаю, как он просит. Но едва оказываюсь в салоне, сразу же ощущаю и детский запах, и незримое нахождение малышки. Артему ничего не говорю. Склоняю голову и медленно перевожу дыхание.

– Все хорошо? – спрашивает он, прежде чем завести двигатель.

– Да… – тихо отзываюсь я, прежде чем понимаю, что панических атак действительно нет.