– Что ты сказал? – шепчет Лиза с непонятными для меня интонациями. Задыхается, будто бы в ужасе. Но я все же надеюсь, что это всего-навсего шок. – Боже, Артем! – выкрикивает в какой-то панике, когда осознает, что я не собираюсь отвечать. Лихорадочно проходится ладонями по моим плечам и судорожно вцепляется в грубую ткань толстовки. – Повтори! Повтори, пожалуйста, что сказал!

Осознаю прекрасно, что ее разбомбило. Однако упорно пытаюсь вывернуться.

– Вседозволенность, – хриплю, разбивая воздух эмоциями. – Продолжаем?

Лиза кривится и, зажмуриваясь, резко мотает головой.

У меня разрывается сердце, но я надеюсь протянуть еще хотя бы чуть-чуть, чтобы использовать последнюю возможность оказаться внутри ее тела.

– Нет, – выталкивает Дикарка так агрессивно, что я вздрагиваю. Снова сталкиваясь с ее взглядом, разваливаюсь на куски. – Нет, не это! Последнее! Что ты сказал перед тем, как… Перед тем, как… Ты поцеловал меня! Ты, черт возьми, меня поцеловал! – когда ее так кроет, нет никаких шансов, что я смогу сохранить хоть какой-то баланс. Прикрываю веки, когда прилетает в грудь – Лиза бьет отчаянно.

– Зачем ты меня поцеловал, а? Сказал же, что не про нас это! Сказал, что про любовь! Так зачем целуешь? – выдает частоколом и задыхается. А потом то ли стонет, то ли кричит: – Арте-е-ем! Пожалуйста, повтори, что сказал! Пожалуйста! Ты… Ты ведь сказал, что я – твоя жизнь… Сказал?! – надрывает нутро.

– Сказал! – выталкиваю с приглушенным ревом. Вцепляюсь в ее глаза абсолютно неконтролируемым взглядом, яростно выдаю: – ТЫ. МОЯ. ЖИЗНЬ.

Массовый системный сбой – вот, что я вижу в ее глазах.

– Почему ты… – стартует с новым вопросом почти сразу же, как оседает потрясение.

Только я жестко прерываю:

– Хватит разговоров.

Не в том состоянии, чтобы услышать от нее очередное: «Я здесь не для этого». Не в том состоянии, чтобы делать вид, что мне похрен. Не в том состоянии, чтобы сражаться словами."

"– Просто поцелуй меня, – вырывается у меня тихо и умоляюще, едва вновь прикасаюсь к ее лицу своим лицом. – Пожалуйста, поцелуй… С тем же посылом, Лиза… Поцелуй…

– Поцелуи… – шепчет так сдавленно, словно ей больно. Чувствую, как ее пальцы медленно скользят мне по шее. Глаза увлажняются.

Ногти скребут затылок. И вся она трясется. Трясется, но не выгорает, когда удается выговорить: – Поцелуи – это когда про любовь…

Казалось бы, куда еще? И, тем не менее, в мое перекачанное сердце будто кто-то иглу загоняет и, вшпарив забористый стимулятор, высвобождает ту самую чувствительную дурь, которая призвана не на жизнь работать, а на сладкую погибель.

До последнего сохраняем зрительный контакт. Лишь когда ее влажные губы прижимаются к моим, обрушивается темнота. Но длится она недолго.