Поздно. Я своих решений не меняю. В этом плане я тверд, как кирпич. Мать и Ямина больше ни единого косого взгляда не бросили в сторону Вероники, как только я известил их о грандиозной новости. Испугались. Ведь именно из-за них Нике стало плохо. Я бы им никогда не простил, если бы с ней случилось что-то дурное. После моего скандала они обе ходили по струнке. Улыбались, стали более гостеприимны, пытались поддержать с ней диалог, едва ли не каждый час расспрашивали о самочувствии, угощали разными вкусностями, подарили ей традиционный хиджаб.

В общем, изменились прямо на глазах. Удивительно. Да потому что зверя разбудили! Который внутри меня более-менее угомонился. Фиду я больше не видел у нас в гостях. Она поняла мои намерения. Ясно и чётко. Беременность Ники укрепила этот факт.

* * *Вероника немного отошла от эмоций, её самочувствие значительно улучшилось, даже аппетит появился. Но, к моему огорчению, у неё начался легкий токсикоз. Ещё несколько дней мы погостили у матери с сестрой, а после я увёз Нику в Маскат. Хотел ей глаза ленточкой завязать для пущего эффекта сюрприза, но дорога оказалась длинной. Наконец-то крошка увидит мой подарок.

Я притормаживаю на обочине, всё-таки завязываю ей глаза. Газую, въезжая в закрытый район с вереницей роскошных коттеджей. А вот и наш дом. Белоснежный оазис, окруженный пышными пальмами на лазурном берегу Оманского залива. Я беру Нику за руку и веду крошку в дом.

— Осторожно, ступеньки, — шепчу сладко в ушко, но для её же безопасности ловко подхватываю девушку на руки и теперь уже на руках несу свою бесценную ношу в наше укромное гнёздышко.

Она охает и хихикает, теснее обвивая ручками мою шею. Я ставлю любимую на ноги посреди изумительного сада, стягиваю с неё ленту и с нетерпением жду реакции.

— Это… В-вау! — она закрывает рот ладошками. — Чей это дом? — дышит часто, мне приходится придерживать Нику, обнимая за талию, чтобы она не упала от эмоций.

— Это наш замок, любимая. Мы забаррикадируемся здесь вдвоём…

— Втроём, — шепчет девушка, нежно мурлыча. Она берёт мою ладонь и кладет на свой аккуратный животик.

— Верно! Фух! До сих пор не могу поверить в то, что скоро стану с папой.

— Да, забаррикадируемся, и никто нам не помешает, — блаженно вздыхает, трётся носом о мою щеку, крепко меня обнимает.

— Ни мои родственнички, — поцелуй в губы. — Ни твой отец, — ещё один чувственный поцелуй в сладкий ротик. — Ни тот бессмертный блондин, — поцелуй чуть более твёрдый, напористый, чтобы она уяснила до самой старости, что я её ни с кем делить не собираюсь.

— Ни пигалица Ирочка! — Ника отвечает на мой твердый поцелуй ещё более жестким. — Да, Волк! Именно об этом я мечтала: чтобы нас наконец оставили в покое.