Проклятье! Ника рыдает и складывает вещи в чемодан. Я подлетаю к ней, будто сам не свой, хватаю за запястья, дергаю на себя, сердито буравя взглядом её влажное от слёз лицо:

— Ника! В чём дело? Как это понимать?

— Я так и знала, так и знала, Волкан! Не пара я тебе, твоя мать, твоя сестра против меня… Боюсь я, жизни от них не будет!

— Да что с тобой происходит в последнее время, ты сама не своя, заболела? — меня колотит от ярости. Нет, не на малышку. А на тех, кто довёл мою девочку до такого отчаянного состояния. Я кладу ладонь на её лоб, Ника дёргается, уворачивается, даже ноготками меня царапает, а потом вдруг я едва не падаю мертвым кулем на пол, когда вижу, как ноги девушки подкашиваются, а глаза закатываются. Она почти улетает в обморок, но я ловко подхватываю её на руки, бегу в ванную и лихорадочно принимаюсь умывать её побелевшее личико холодной водой.

— Что происходит? Решила меня в могилу свести? — ругаюсь на арабском, заматываю её в полотенце, несу обратно в спальню, укладываю на кровать. — Что-то болит? Что ещё беспокоит?

Ника приходит в себя, чуть дрожит. Она напугана не меньше меня. Я глажу её мокрые волосы, убираю за уши влажные пряди, не спрашивая её согласия, набираю номер знакомого частного врача. Договариваюсь о его приезде. Как только она это понимает, быстро хватает меня за руку, умоляет:

— Не надо никакого врача… Я думаю… Ох. Я думаю, что я… Что мы…

Я всё ещё вишу на телефоне, общаюсь с доктором, озвучиваю симптомы, продолжая гладить любимую. Мягко беру её за запястье, прижимаю большой палец к венкам, считаю удары пульса. Почти её не слушаю. А потом вдруг невольно роняю телефон на пол, когда слышу то, что шокирует меня сначала до замирания сердца, а потом до улыбки по самые уши.

— Что я беременна, Волкан. И мы… ждём малыша.

С минуту я сижу, как столб из бетона — вполне себе нормальная реакция. А затем срываюсь с места и начинаю душить малышку в сумасшедших объятиях, атакуя её всю чередой непрекращающихся поцелуев.

— Как же так?! Вот это да! Маленькая, это правда? Серьёзно? И как я раньше не подумал об этом. Ты стала странной в последнее время. Думал, это так на тебя влияет смена обстановки и знакомство с моей семьёй. А оказалось… гормоны пошаливают?

— Я тоже так думала. И да, я не уверена абсолютно, но я чувствую… что там внутри меня что-то есть, — Ники кладет ладошку на живот, мечтательно опускает длинные ресницы. — Тепло. И какая-то радость неземная, что ли. Я только сейчас это поняла. Когда едва не лишилась чувств. Надо сделать тест.

— Лежи, я прямо сейчас сбегаю в аптеку. И врача вызову, — целую её в губки и стрелой вылетаю из комнаты. А через десять минут, задыхаясь, влетаю в спальню.