Очередной удар последовал через секунду и пришелся уроду прямо в левый глаз.

– Не смей говорить вслух ее имя, сукин сын!

Я навалился на него и удерживал изо всех сил. Мои кулаки снова и снова молотили по его морде.

Потом я почувствовал, как меня ударили сзади, прямо в ребра.

– Я убью тебя, ублюдок! – крикнул кто-то.

Я не успел среагировать и оказался на асфальте, и теперь трое парней зверски пинали меня. Я схватил первую попавшуюся лодыжку и потянул на себя. Все смешалось: конечности, удары и кровь. Адреналин наполнил вены, не давая чувствовать боль. Ярость ослепляла, имя Ноа разжигало пламя моего гнева.

Я уронил одного урода, встал над ним и начал наносить удары в живот. Краем глаза увидел, что Лион дрался с двумя противниками. Нам долго не продержаться, нас двое против четырех. Друг был уже на пределе.

Он вполне мог сражаться с двумя, даже с тремя, но с четырьмя? Мои силы тоже не безграничны.

Кто-то двинул мне коленом прямо в челюсть, и зрение затуманилось. Я пошатнулся и получил удар в живот, от которого выбило воздух из легких. Я попытался вздохнуть, но из горла вырвался хрип.

– Постарайся не возвращаться сюда, потому что это будет последнее, что ты сделаешь.

15. Ноа

Мое путешествие подошло к концу. Я видела великолепные архитектурные памятники, отдыхала на лучших европейских пляжах, перепробовала множество деликатесов, но, когда самолет из Нью-Йорка приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса, я чувствовала ликование… и нервозность, от которой поежилась.

Как только раздался сигнал, указывающий, что можно расстегнуть ремень безопасности, я занялась пряжкой. Когда я встала, мама выразила недовольство, но я проигнорировала ее, я была благодарна бизнес-классу за то, что можно выйти первой.

Дверь открыли, и я тут же двинулась к посадочному рукаву, который вел к терминалу. Мама задерживалась, а я теряла терпение. Почему она медлит?

К счастью, поскольку у нас была пересадка в Нью-Йорке, нам не пришлось снова проходить паспортный контроль, поэтому мы просто проследовали по длинному коридору к эскалатору. В Лос-Анджелесе уже наступило семь часов вечера, и первое, что я увидела, это ослепительный свет закатного солнца. У меня перехватило дыхание, а потом я заметила Уильяма. Он ждал нас внизу.

Но где же Ник?

Мой взгляд обшарил весь аэропорт, эскалатор продолжал ехать вниз, и у меня не было иного выбора, кроме как подойти к отчиму.

Уилл широко улыбнулся и собрался заключить меня в объятия. Я не хотела быть грубой, но он не тот, кого мне хотелось сейчас видеть.

– Как дела, иностранка? – сказал он, когда я быстро обняла его.

– А где Николас?

Секунду Уилл просто смотрел на меня, но когда решил ответить, к нему бросилась мама."

"Она подбежала к мужу, и он сжал ее в объятиях. Я заморгала, абсолютно ничего не понимая.