Надо мной склонилась мама, она была сильно обеспокоена.

– Боже мой, Ноа! – воскликнула она, облегченно вздохнув, когда увидела, что я могу нормально дышать.

Я понемногу приходила в себя. Я вспотела и дрожала как лист. Одеяло обернулось вокруг моего тела, будто хотело задушить, и только когда я поднесла руки к лицу, поняла, что плачу.

– Мне приснился кошмар… – сказала я ломким голосом.

Мама наблюдала за мной со страхом, отражавшимся в ее глазах.

– Как давно тебе снятся кошмары? – спросила она, озадаченно глядя на меня.

Я почувствовала, что атмосфера в комнате изменилась. Ее глаза больше не были испуганны, снова появился… этот взгляд.

Я не хотела признаваться, что кошмары стали нормальным явлением моей жизни, чем-то, от чего мне удавалось уклоняться только тогда, когда рядом находился Николас. Незачем ей волноваться, а значит, и мне не надо говорить, что я видела сон о том, как убиваю отца, нажимаю курок, и на стены брызжет кровь…

Я встала с кровати и поплелась в ванную комнату. Но мама остановила меня, крепко взяв за руку.

– Как давно, Ноа?..

Мне нужно было сбежать от мамы и стереть из памяти ее озабоченное лицо, я не хотела, чтобы она чувствовала себя плохо. Она не должна знать, что со мной происходит.

– Только сегодня, мамочка. Наверное, потому, что мы в новом месте… я обычно нервничаю в незнакомых местах.

Мать хмуро наблюдала за мной, но больше не задерживала, когда я вырвалась и заперлась в ванной комнате.

Я бы позвонила Николасу, только он мог успокоить меня, но тогда придется объяснять ему, что произошло, а мы находимся далеко друг от друга, могут возникнуть всякие недомолвки и еще что-нибудь… Он может меня не понять.

Я умылась холодной водой и похлопала себя по щекам, пытаясь остудиться. Когда я вошла в спальную комнату, намеренно проигнорировала подозрительный взгляд матери и легла на кровать.

«Не делай этого, Ноа, пожалуйста…»

Слова отца продолжали звучать в моей голове. Не знаю, как я снова уснула.

До возвращения оставалось пять дней. Я была измотана не только физически, но и морально. Мне отчаянно хотелось спать двадцать четыре часа кряду, но я могла бы это делать лишь с Ником, сжимающим меня в объятиях. К счастью, мы с мамой уже занимали разные комнаты, но темные круги под ее глазами стали свидетельством того, что она не забыла о случившемся.

Имелась и еще одна проблема: я до сих пор не сказала, что собираюсь переехать к Нику. Она наверняка придет в ярость. Но я уже все решила. Она не заставит меня передумать.

Мама вела себя более осторожно, чем раньше. Она всегда чувствовала, когда что-то идет не так, как ей хотелось. Я старалась отвлекать ее разными нейтральными вопросами, но понимала, что едва мы прилетим в Калифорнию, начнется ад.