Дело не в том, что она как-то чрезмерно провокационно одевалась, а в том, что у девушки был особый дар: любой парень хотел затащить ее в постель, и она с удовольствием соглашалась. У нее были великолепные огненно-рыжие волосы и глаза необычного зеленого оттенка. Высокая и стройная Брайар рассказала мне, что работала моделью для многих известных фирм.

Ее родители были известными голливудскими режиссерами, и она знала, что в конечном итоге сделает карьеру в сфере киноиндустрии.

Неудивительно. С таким личиком я бы тоже стала актрисой. Но сейчас у Брайар был слишком отстраненный вид, и мне даже стало тревожно. Со мной она болтала без умолку, была очень милой, но иногда я замечала, что она грустила.

– Любовные ссоры? – поинтересовалась она, завинтив пузырек с кроваво-красным лаком и подув на ногти.

Я подошла к холодильнику и достала банку кока-колы. Я не нуждалась в кофеине, чтобы взбодриться, но делала все на автомате. Даже не хотела пить. Просто нужно было двигаться. Разговор с Ником выбил меня из колеи.

– Не хочу затрагиваться эту тему, – резко ответила я.

Глаза Брайар впились в меня, и я сразу почувствовала себя виноватой.

Мы не стали близкими подругами, но соседка была мне симпатична. В итоге я выложила ей все, что случилось между мной и Ником. Правда заключилась в том, что у меня не было друзей: Дженна жила своей жизнью с тех пор, как мы начали учиться, и, кроме того, ее апартаменты были в другом конце кампуса.

Конечно, я не упомянула о психологе, но сообщила о татуировке и о своей реакции.

– Черт возьми, тату. Ты обожаешь бойфренда, да? – заметила Брайар, присаживаясь на один из расставленных вокруг кухонного стола табуретов.

Я рассеянно крутила в руках банку кока-колы, решая, могу ли я довериться Брайар.

– Наши отношения не похожи ни на что, что я когда-либо чувствовала к любому другому парню… они напряженные, яркие, понимаешь? Одно его слово может вознести меня на седьмое небо или закопать на семь метров в землю.

Брайар внимательно слушала меня.

– Я чувствовала нечто подобное только к одному человеку, и он оказался лжецом-манипулятором, который играл со мной… – с большой искренностью проговорила она и небрежно сняла серебряный браслет, который всегда носила на правой руке. – Я хорошо понимаю, что такое напряженные и яркие отношения.

Я оторопела, заметив две отметины на запястье Брайар. Наши взгляды встретились, и я тут же задумалась о шраме на своем животе, на который старалась никогда не смотреть. Жаль, что я все же видела его в зеркале.

На губах Брайар появилась улыбка.

– Ничего страшного, забавно наблюдать за людьми, когда они узнают, что я пыталась покончить с собой, – сказала она, снова надевая браслет.