Но я все время буду знать, что это — лишь отсрочка. Последняя миля длиной в ночь.

И финал — вот он, уже близко.

А потому… Зачем растягивать?

— Я не знала, что вы были в тюрьме, — мой шепот нарушает тишину между нами, густую послесексовую патоку, в которой так сладко вязнуть.

Лис вскидывает колючий подбородок от моих бедер, его взгляд бликует остротой и яростью.

— Я не сидел, малышка, — усмехается он белозубо, и я обескураженно замираю.

Я неправильно поняла Марину? Но…

— Лисик у нас — кадровый военный теперь, маленькая, — гудит мне в макушку Лешка. Его пальцы мягко поглаживают кожу живота, чуть царапуче, но приятно.

— Это как? — задаю я глупый вопрос.

— Это значит, что у меня военная академия в анамнезе, малышка, — продолжает улыбаться Лис, — а потом пару лет в приятных южных странах… — Он вздыхает, легко целует мне коленку и улыбается, — я часто жалел, что не сидел, да… Там мне определенно было бы легче…

— Угу, знаток, — усмехается Лешка, — прямо местами бы со мной поменялся…

— Думал об этом, брат, — говорит Лис серьезно, — но мой папаша тебя определенно больше любит, чем меня, потому что ты отдыхал. А я въебывал.

— Сучара ты, я всегда это знал… — миролюбиво отвечает Камень и тискает меня, мягко-мягко. И не поверишь ни за что, что эти жесткие лапы могут быть такими аккуратными…

— Как это случилось? — спрашиваю я.

— Да как… — пожимает плечами Лис, — дураки мы с Камешком были, вот как… Хотели бабло на первоначальный капитал… Тема была интересная с параллельным импортом, но надо было прямо вот вчера бабки. Мы и взялись за левый заказ. Просто тачку перегнать. Дорогую, очень дорогую, штучную… И попали. Сдали нас. Подставили.

— Но кто? — потрясенно уточняю я, вспоминая события того времени.

Да, парни говорили, что хотят бизнес, чтоб не зависеть ни от кого, что у них есть проект… И делиться со мной не захотели подробностями!

А я дулась на них еще…

Получается, это был этот проект?"

"— Конкуренты папаши, — невесело скалится Лис, зло сверкнув взглядом, — хотели его подставить. А не получилось. Он разобрался мгновенно. Камня — в зону, меня — в военку. И да, это я стебусь, что мне тяжелее было… Камешек, ты же понимаешь?

— Да понимаю я… — спокойно выдыхает теплый воздух в мою макушку Камень, — понимаю… Ты не подписывал. Мне твой батя сказал, что он все сам сфабриковал, чтоб я паровозом шел. Я не в обиде, Лисенок. Кто-то должен был.

— Я зато в обиде, блядь… — шипит Лис, — и, если бы отец не разобрался с этими утырками, которые так вперли нас, я бы сам это сделал!

— Не до конца, похоже… И не со всеми… — говорит задумчиво Камень, и Лис кивает, соглашаясь.

— Разберемся.

— Знаешь, маленькая, — Камень меня прижимает сильнее, чуть тянет на себя, садясь ровнее.