И есть, ради кого их сворачивать, эти горы.

После, в тюряге, мне было себя дико жаль, такого: молодого, ебанутого, восторженного дурака.

И обидно за него, за его слепую веру, за то, что реально был, словно в затмении. В ослеплении, как бывает, когда на солнце глянешь.

Я на Васю смотрел и слеп.

И Лис тоже.

А она…

Когда все закончилось, резко, нереально жестко, словно на пике — и сходу вниз, и об землю, воя от боли в переломанных крыльях и ребрах, я проклинал. Не ее, не Василису. Судьбу.

Ебанутую бабу, так легко подставившую ни за что.

А маленькую мою… Ее не за что было проклинать. Мы любили с Лисом. Бешено. Безумно. И думали, что она так же любит.

А она… Она тоже любила, но, наверно, куда меньше. Она совсем молоденькая же была.

Ее не в чем обвинять.

Я хотел ее найти просто для того, чтоб в глаза посмотреть. Для начала. Убедиться, насколько я прав. Или не прав.

А потом…

Потом забрать ее себе.

При любом раскладе.

И вот теперь я снова чувствую себя живым.

И у меня все те же переменные: я, моя маленькая девочка, и Лисяра.

Но есть еще кое-что. То, до чего я додумался внезапно, когда сидел на балконе с Лисом и глушил конину.

Я умею сопоставлять факты. Умею находить нестыковки и задавать правильные вопросы. Всегда умел. За это меня и ценил, да и сейчас ценит Бешеный Лис. Мы начали с ним работать еще до всей этой истории, не просто так он вписался за меня, устроил нормальную встречу в хате, постоянно грел. Имел на меня виды потому что. Я это знал. И был готов расплатиться работой.

А как по-другому получилось бы, что я, после всего трех лет на зоне, в авторитете здесь? И делами занимаюсь? Просто так нихрена не бывает. Это только у дружбана моего, Лисенка, все получается легко, папа сыночку любит. Хотя… Судя по жесткому взгляду приятеля и очень даже серьезной биографии, не до конца любит. В штабе отсидеться не получилось. Да и сам Лис — то еще шило в жопе. Хер бы он на месте остался.

Так что хапанул мой братишка по самое “не балуйся”.

Вот только думать как не умел никогда, так и не научился. Быстрая реакция не всегда нужна в мирной жизни. А вот мозги — всегда.

Лис не заметил нестыковок в вопросах Васи, в ее поведении, его можно понять. Я и сам далеко не сразу голову включил. Тут эффект неожиданности, мать его. Эта девочка всегда умела мозги отрубать. Напрочь.

Но потом, когда остыл и чуть пришел в себя…

Стало очевидно, что тогда, пять лет назад, нас с Лисенком поимели. Причем, в особо извращенной форме.

А я, как бы, традиционной ориентации! И не люблю, когда меня пытаются поиметь!

Донес мысль о подставе до Лиса, он впечатлился.

И мы договорились порыть каждый в своей области.

И потом сопоставить факты.