Это давало повод нашей администрации очень гордиться сим фактом и постоянно упоминать о «Бестариуме» к месту и не к месту. Поэтому все официальные лица, начиная от мэра и заканчивая губернатором, постоянно выделяли, выделяют и, думаю, будут выделять деньги на покупку нового «экспоната», то бишь животного, в зоопарк.

— Э… нет, я сама, Ниночка, — вновь отказалась я. — Только почему зоопарк? Ты же ненавидишь это место?

Я прекрасно помнила, как Нинка всегда очень нелестно отзывается о зоопарках, цирках и кукольных театрах, говоря, что это любимые места развлечений «самых искренних дебилов, которые постепенно переродятся в настоящих умственных Квазимодо».

Причин ее нелюбви я не знаю. Сама Журавль, видимо, тоже. Зато до сих пор в моей памяти живут слова Нинки, произнесенные ею еще в далеком десятом классе, о том, что «только неудачники попрутся на свиданку в зоопарк». Теперь, получается, сама она — неудачница. То-то подруга до последнего молчала о том, где мы встретимся.

— Катя, — тяжело вздохнула девушка, — пожалуйста, хватит об этом говорить. Собирайся лучше. А мне еще волосы завить и уложить надо. Так что пока.

— Пока.

— Не опаздывай, раз на автобусе хочешь прикатить, — сочла своим долгом предупредить меня подруга и добавила, — а то я тебя убью.

— Не опоздаю, — не хотелось мне покидать этот мир.

Договорив с подругой, я пошла выбирать себе наряд. Раз уродский Кей пищал что-то там про короткую юбочку и кофточку, надо обязательно его порадовать.

Злорадно улыбаясь, что вообще-то для меня нехарактерно, я пошла к древнему дубовому шкафу, притаившемуся в комнате брата (как символично — дуб в комнате дуба!). Именно там в нашем доме хранились некоторые старые вещи, которые вроде бы еще не были таким плохими, чтобы их выбрасывать, но не подходили для ежедневного гардероба.

Там же, в нафталиново-дубовых недрах, пылилась длиннющая юбка дикой цыганской расцветки, оставшаяся после внеочередного приезда бабушки. Эту юбку я, чихая и натужно кашляя от смеси пыли и старой-престарой отравы для моли, вытащила наружу с такой радостью, словно только что получила в подарок эксклюзивное платье от знаменитых Дольче и Габбаны, сшитое специально для меня. Правда, пришлось юбку все-таки пострирать и проветрить — иначе нафталином от мня разило бы за пару метров.

— Господин Кей, ваша служанка Катя оденется просто невероятно, — нараспев произнесла я. — Вы ее возжелаете на раз."

"С этими словами я и пошла на поиски подходящего для юбочки верха. Мне нужна была одна из футболок сестрицы — длинная, белая, с большим серым медведем на груди, свободная и доходящая едва ли не до колен. Эту вещицу Нелли использовала как самое настоящее платье и в теплую погоду разгуливала в ней по дому, пугая Лешу, который не переваривал безвкусицы.