Первый изображал кого-то, отдаленно напоминающего того самого умного следователя (и волосы его были еще нормального естественного темно-русого цвета), а братья замечательно разделили между собой роли ангела и демона, сопровождающих преступника Кея повсюду. Когда он совершал очередное убийство, ангел закрывал лицо и плакал, а демон бился в каких-то эйфорических конвульсиях. Вещь, в общем, получилась занятной. Но мне не нравилось, что Кей напевал строчки из этой песни на мой телефон, потому что это выглядело так, будто я — жертва, а он — великий и кровавый маньяк, сошедший с ума на почве любви.

— Эй, ты не спишь? — спросил музыкант.

— А что я могу делать в четыре часа утра? — спросила я и зевнула. Меня тянуло назад в кровать. Но, с другой стороны, до жути было любопытно узнать, почему Кей звонит.

— Мало ли чем ты можешь заниматься. Почему не отвечаешь на мобильник?

— Он сломался, — была кратка я.

— Как?

— Просто, — не захотелось мне вдаваться в подробности. Ведь в поломке был виноват именно он, бабуин. Довел меня до ручки, можно сказать! — А что ты хотел?

— Напомнить тебе о том, что завтра будет отличный день.

— В смысле? — не поняла я, прислушиваясь одновременно к каким-то странным шорохам.

Оказалось, это были не шорохи, а птички, которые в этакую рань расчирикались за окнами. Сумасшедшие пернатые. И чему так радуются? Ждут солнца? Надеются, что своим милым пением смогут заставить выползти из-за горизонта сияющий диск намного быстрее?

— Обещают теплую погоду, — так же загадочно произнес парень, — лучше, чем сегодня.

— А чем тебя погода не устроила сегодня? — захотелось мне узнать причину, по которой всемогущее Его Величество обозлилось на погоду-мерзавку.

Может быть, он под дождь попал и стоит мокрый сейчас, мерзнет, зубами стучит? Но в голове что-то не вязалась картина того, как Кей стоит весь промокший и зубы его клацают друг о друга, сами собой сочиняя новую мелодию для очередного тяжелого хита.

— Дождь и солнце, — туманно пояснил фронтмен «На краю».

— И? — не поняла я его слов, чувствуя, как слипаются глаза.

— Должно быть одно из двух. Или солнце. Или дождь.

— В смысле? — терпеливо переспросила я.

— Только одно, — видимо, Кей решил, что сестра таланта, та самая краткость, украсит его речь. Но он очень ошибался — я вообще потеряла смысл его слов.

Тут он засмеялся. Наверное, он все же легкими наркотическими веществами балуется, не брезгует. Надо бы ему сказать, что наркотики плохо сказываются на внешнем виде, — мигом перестанет их пробовать.

— Детка? — позвал меня Кей тем временем.

— М?

— Почему молчишь? — наверное, он очень хотел поговорить.