Я понятия не имею, что такое мама и как она должна вести себя с детьми и мужем, как родители любят друг друга, обнимаются, целуются, решают сообща семейные проблемы. Я этого ни фига не знаю! И так же, как и ты, чистый лист. Мне самой придется учиться и вырабатывать семейные навыки. Но знаешь еще что? – И Стеша придвинулась еще ближе к нему. – Я не боюсь рисковать и пробовать, потому что буду не одна. Мы вместе, а с тобой мне ничего не страшно, я это еще в той избушке поняла.

Он смотрел на нее, смотрел, затем неожиданно улыбнулся совершенно потрясающей сексуальной улыбкой и спросил:

– Стешь, ты меня что, соблазняешь, что ли? – и кивнул подбородком на ее грудь.

Стешка резко опустила голову, посмотрев на себя, и обнаружила, что в той позе, в которой она оказалась, его взору открылась практически вся ее грудь.

– Конечно, – выпрямившись на стуле, призналась девушка. – Ты единственный мужчина, который подарил мне невероятные ощущения, с которым я голову теряю. Разумеется, я тебя хочу и соблазняю.

Он снял с колен льняную салфетку, небрежно кинул ее на стол, быстрым красивым движением поднялся со стула, в один шаг оказался возле Стеши, протянул ей ладонь и, когда она опустила на нее свою руку, поддержал, поднимая со стула, и, заглянув ей в лицо, признался совершенно убойным сексуальным полушепотом:

– Тебе не надо стараться, ты соблазняешь меня даже во сне, – и, медленно наклонившись к ней, поцеловал.

Сначала осторожно, только коснувшись губ, и вдруг, в одно мгновение сильно прижав ее к себе, углубил свой поцелуй, превратив его в некое чувственное приключение, испытание, сразу же лишившее Степаниду какого-либо разума.

Все! Она была уже вся там – в его объятиях, в его поцелуях, в их взаимном великом стремлении друг к другу.

"И он снова никак не мог ею насытиться и все ласкал, доводя до полуобморочного состояния.

А потом они долго лежали молча, переплетаясь руками-ногами, и, так и не заговорив, снова окунулись в чувственность, долго-долго целуясь и начав все сначала…

Они не спали большую часть ночи. Практически не разговаривая и ничего не обсуждая больше, оба решив, что в эту зону любви они не внесут ничего разрушительного и не позволят вторгнутся разногласиям, оберегая ее хрупкость и необыкновенность, и только шептали друг другу какие-то жаркие слова.

Утром Стешка проспала и подскочила только на четвертый сигнал будильника, уже разрывавшегося бодрой мелодией на смартфоне.

– Я опаздываю!! О господи! – и быстро, благодарно поцеловав Саргина в губы, побежала в ванную комнату, прокричав по дороге: – Пожалуйста, свари мне кофе, если тебе не трудно!

Ему было не трудно, а почему-то даже в удовольствие.