А в то время роль ее спасителя была самой главной в твоей жизни, ты чувствовал себя нужным, важным и правильным человеком, а не тем, от кого отказались родные люди. И наверняка, отказавшись от Кати, ты испытывал в тот момент облегчение. Боль, потому что ломал старую жизнь и начинал новую, и облегчение. – Степанида говорила эти жесткие слова, глядя ему в глаза.

Саргин молчал, не перебивал и не пытался спорить, слушал и смотрел на нее странным взглядом. Стеша замолчала, ожидая ответа, но он все смотрел на нее и молчал."

"– Я что-то не так сказала? – не выдержала этого затянувшегося молчания девушка.

– Да нет, в том-то и дело, что так, – удивленным и одновременно уставшим тоном признал Саргин. – И это несколько шибает по мозгам. Я никому и никогда не рассказывал историю своей жизни, о своем детстве и про нас с Катериной. Все знают, что она моя сестра, и не более того. И то, что ты сделала такие выводы на основе моих довольно скупых объяснений про тот момент в нашей с Катюхой жизни, поражает. Сам я по-настоящему осмыслил свои истинные мотивы отказа от нее только через несколько лет.

– Все просто, Саргин, все просто, – улыбнулась ему Стешка и почти шепотом объяснила: – Я тебя чувствую. И уже знаю.

Больше никаких долгих душевных бесед они не вели, словно по обоюдному молчаливому уговору вообще не обсуждали ни одной серьезной темы – обедали, смотрели какие-то фильмы, спали, перекусывали, обменивались односложными фразами.

В аэропорту членов экспедиции встречал представитель института и небольшой микроавтобус. Но Саргин предложил Степаниде довезти ее до дома на такси, которое заказал еще во Владивостоке перед отлетом, и она согласилась.

И уехала с Тимофеем.

Он помог Степаниде выйти из машины, донес до дверей квартиры ее багаж и попрощался.

– Ну, все, пока! – бодро произнес Тим, улыбнувшись.

Наклонился к ней, поцеловал в щечку.

– Все! – Он махнул рукой, уже сбегая по ступенькам. – Еще созвонимся!

Стешка не ответила, слушала, как затихают его шаги на лестнице, как пропиликала, открываясь, подъездная дверь, и вздохнула.

– Понятно, – сказала она. – Это называется прощальный выстрел в голову. «Еще созвонимся» – современный приговор, означающий, как правило, однозначное «никогда». Ну-ну.

И, достав ключи из сумочки, открыла дверь и вошла.

– Привет, квартирка, я приехала! – поздоровалась девушка.

Степанида разобрала вещи, приготовила легкий ужин, поела у телика, в котором отключила звук, пустила набираться воду в ванной, добавив туда пены, и постоянно думала о рассказе Тимофея, прокручивая его в голове раз за разом.