Я задумчиво огляделась все здесь напоминало обо мне. Мои любимые цветы в вазе, носки которые я связала на прошлой неделе в рамочке, над головой Даррэна, хотя раньше там помнится, что-то другое было, рисунок его самого — напротив стола, тоже моя работа, кружевная салфетка, которую я только вчера закончила, оказалась уже здесь. В рамочке, под стеклом.

— Кстати, — продемонстрировала запястье, — леди СеХарэль сказала, что на этот артефакт существует целая очередь и мы ее задерживаем.

Рэн улыбнулся. Своей мудрой, загадочной улыбкой истинного темного и протянул:

— Ничего, пусть чувства проверят.

Задумавшись, я уточнила:

— То есть это действительно единственный подобный артефакт рода Дакрэа?

— Бери выше — всего Хаоса, — ответили мне.

— Так может, мы его вернем?"

"Рэн встал, обошел меня, обняв со спины, поднял мою руку, осмотрел артефакт и весело ответил:

— Еще шесть жемчужинок.

И, несмотря на то, что я не просто таяла в его объятиях, я даже дыхание задержала, все равно возмутилась:

— Рэн!

Мой любимый мужчина развернул к себе, наклонился, нежно поцеловал и коварно ответил:

— Нет уж. Пусть давит тебе на совесть, Найришик. А то все я, да я, а так нас двое, на одну твою совесть.

Конец.Та самая эротическая сцена которую написала вчера, за которую мне стыдно, и для которой в их отношениях откровенно говоря рано! Но просто чтобы никто ничего не требовал, вот. А так вообще будет другая… ну когда все жемчужинки засияют.

И понимая, что окончательно теряю голову, я едва слышно спросила:

— Что вы делаете?

Лорд Эллохар замер на миг, а затем едва слышно попросил:

— Останови меня…

Я замерла, глядя в глаза темного лорда. Остановить его? Он демон. От него разбежались все монстры, он снес потолок, он…

Миг, и с полным облегчения выдохом, Даррэн прошептал:

— Спасибо, моя прелесть.

А затем вновь прижался к моим губам сильным, властным, полным страсти поцелуем.

И вдруг нас охватил огонь.

Яркий пылающий, синий с белыми языками, неистовый. Пламя заревело, но я даже не обратила на него внимания, ощущая лишь, как сжимают ладони Даррэна, как размыкают мои уста его губы, как поцелуй становится окончательно неприличным, смешивая наши дыхания, позволяя ему проникнуть в меня… Огонь, был сущей мелочью в сравнении с этим. Незначительной, не имеющей смысла мелочью…

— Торт взять? — неожиданно прервав поцелуй, хрипло спросил Рэн.

— Да, — прошептала я, думая совершенно об ином.

Пламя взревело сильнее.

Оно едва обожгло в какой-то момент, но я не обратила на это внимания. И не обращала бы дальше, не окажись вдруг совершенно одна, под темным ночным усеянным яркими звездами небом, на огромной белоснежной шкуре. И совершенно одна.