Дэя туг же поднялась, и торопливо покинула личный кабинет властителя Ада.

Ад! До сих пор не могу поверить!

Едва она вышла, Благодать Никаноровна зло спросила:

— Что не так с Дэей, Найриша?! Чуть улыбнувшись, я спросила:

— Почему вы решили, что с леди Тьер что-то не так?

— По твоему приказному тону! Она больна, или что? Улыбнулась заметнее, и тихо ответила:

— Беременность — не болезнь. Из рук ведьмы выпала книга. Я вернулась к чтению.

— Знаешь, на меня действительно никто и никогда не повышал голос, — неожиданно произнесла ведьма.

— Мне жаль.

Солгала, потому что жаль не было, я поступила правильно и понимала это.

— Тебе всего семнадцать, — задумчиво протянула Благодать Никаноровна, — что будет к тридцати, когда ты ощутишь свою силу и перестанешь обращать внимание на то, что о тебе думают окружающие?

Вопрос меня неожиданно задел. Задумавшись, вспомнила магианиу Соер, и спокойно ответила:

— Мне будет проще.

А коридоре послышался рев пламени.

— Это Тьер. — произнесла Благодать Никаноровн.

Закрыв тетрадь величайшего из правителей в истории человечества, я ждала.

Сердце забилось быстрее, но я все равно… ждала.

Никто не вошел.

— Тридцать тебе не исполнится, — вдруг произнесла ведьма. — Рэн позаботится о том, чтобы ты всегда оставалась молодой, так что…

— Исполнится, — прервала я ее.

— И триста тоже, но… — Благодать Никаноровна улыбнулась, — выглядеть будешь на семнадцать.

— Возрастные изменения необратимы, — напомнила я, обрывая неприятный мне разговор.

Об угрозе лорда Эллохара я не забыла, но даже если так, отчетливо понимала — лорд наиграется и бросит. Он темный, но даже если бы и не был им — я знала о судьбе тех магинь, что повинуясь зову сердца шли за аристократами. Год, два, максимум пять лет и финал был печален.

— А может Рэн сейчас погибнет, и ты больше никогда его не увидишь, — провокационно протянула ведьма.

И внутри все похолодело…

— А ты побледнела, — невинно заметила эта… ведьма.

Взглянув на нее, тихо попросила:

— Хватит.

Наглая улыбка в ответ, так напомнившая мне того лорда Эллохара, которого я считала человеком, и Благодать Никаноровна протянула:

— А ты влюблена, Найриша.

— Нет! — резко ответила я.

И быстро открыла тетрадь.

Но не смогла прочитать и строчки.

Боги, молю вас, только бы он был жив. Пусть сделает больно мне, пусть оставит в Аду, но только бы он был… жив!

Даже не знаю, почему вдруг я начала молиться. Мы, маги, отличаемся атеизмом, но сейчас… Боги, пожалуйста, только бы он жил! Просто жил, не мой и не со мной, но жил!

Перед глазами пронеслась спальня темного, тот столик, на котором были свалены столь важные для меня вещи… И неожиданно все это заслонило лицо лорда Эллохара. Того, кто был человеком, точнее хотел им казаться.