В доме царит кавардак, все бегают и галдят.

Оказывается, Ленке позвонила свекровь и сообщила, что у ребенка поднялась высокая температура, и теперь Ленок судорожно собирается домой, а такси как на грех все не назначают.

— И ведь всегда так, — заламывает Ленка руки. — Снег трескает, после бассейна шапку стаскивает, и хоть бы хны. А стоит мне уехать куда-нибудь хоть на день, не выходя из дома, какую-то заразу находит! И всегда матерую, которую мы потом недели две лечим, и потом еще месяц осложнения выводим.

— Ага, — поддакивает Терентьев, счастливый отец двойни. — И главное, ведь дети поправляются, а взрослые, которых они заразили, по второму и третьему кругу без перерыва болеют. Прямо вешалка!

В общую комнату заполошно врывается бледная Танюха.

— Лен, назначили уже? Я с тобой! Ужас! Я не знаю, что делать! — мечется она.

— Да, что стряслось-то? — рявкает все еще нервически вздрюченная со вчера Анька, которая пока не может понять, все уже обошлось, или надо опять начинать плакать.

— Да она после того, как Ленке свекровь позвонила, решила тоже узнать, как у ее деточки дела, — объясняет Света, помогая собирать разбросанное по комнате Танюхино барахло. — И ребенок прокололся, что лег на бабушкино вязание, а спица воткнулась, и «очень классно клубок катился за мной пока я к бабушке шел», — цитирует она.

— И ведь не хотели рассказывать, ироды, — верещит Танька. — В голову! Спица!

Терентьев, чьи дети еще и не то откалывали, пытается ее успокоить.

— Значит, там ничего страшного. Ребенок весел, твоя мать медик…

— Моя мать — зубной врач! — рявкает Таня и тут же принимается скулить. — Да где ж это такси!

Мне становится откровенно неудобно по поводу своего соплежуйства. Подумаешь, горячего любовника потеряла! Тут вон дети на грани жизни и смерти!

— Так, — зычно привлекает внимание Тоха. — Раз такое дело, собираемся и выезжаем все.

Изначальный план был остаться на турбазе до вечера, с утра опохмелиться, в обед пожарить шашлыки и после ужина отбыть домой. Но если девчонки уедут, а остановить мать, спешащую к своему ребенку, просто невозможно, то и нам тут уже в усеченной компании будет не так сладко.

Та же Анька, сначала будет реветь и переживать, как Лена и Таня добрались, потом что с детьми, когда выяснится, что все хорошо, она будет выпускать пар.

В общем, все действительно быстро собрались, и ровно в одиннадцать ноль-ноль мы покидаем турбазу.

Кир, наверное, уже вернулся.

Если он сказал в одиннадцать, значит, в одиннадцать.

Отгоняю от себя эту крамольные мысли, под каким-нибудь предлогом попросить Антоху отвезти меня туда.

Все. Было и прошло.

Забыть и жить дальше. Нечего выдумывать: ничего судьбоносного не происходит.