Я шагнула ему навстречу, прижала к себе так сильно, как никогда прежде, желая почувствовать его живительное тепло, что единственное могло сейчас удержать меня на краю пропасти, у которой зависла одной ногой…

- Мам, задушишь… же… нууу…

Ромка недовольно заворочался в моих объятиях и я неохотно расцепила руки. Сын вгляделся в мое лицо, в этот момент так поразительно напоминая собой отца, что из глаз невольно едва не брызнули слезы.

- Мам, случилось чего? - испуганно уточнил мой ребенок.

Я судорожно втянула в себя воздух. Было так сложно просто держаться на подгибающихся ногах, но ради Ромки стоило быть сильной…

Тем более, что еще ничего было до конца неясно.

И вместе с тем - в глубине души мне было ясно уже все.

- Все нормально, - ответила, мучительно растягивая непослушные, потрескавшиеся от этого усилия, губы, в дрожащей улыбке. - Просто по работе… замучили.

- Да у вас вечно на работе фигня какая-то, - проворчал Рома. - Но такой я тебя еще не видел.

Я невольно хмыкнула. До этого момента мне казалось, что удается хоть как-то держать лицо… но, видимо, я заблуждалась.

- Сегодня особенно… тяжелый день, - ответила сыну и практически при этом не соврала.

Худший день в моей жизни.

- Пойдем домой, - предложила, беря его за руку.

Короткое слово «домой», вырвавшееся из собственных уст, больно ударило по нервам. А был ли он у нас, этот дом?.. Или все то, во что я вложила столько сил, любви и, наконец, денег, мне не принадлежало ни на метр?..

- Ну… ладно, - откликнулся Ромка, явно недовольный моим объяснением.

Мы вышли на улицу. Дороги были засыпаны недавно выпавшим снегом, и сейчас еще мягкими хлопьями опускавшимся на обледеневшую землю. С каждым выдохом изо рта вырвалось облако пара, растворяясь в стылом декабрьском воздухе. Мерзли руки, щеки, мерзла… душа. Леденела от понимания, что мир треснул напополам и ничего уже не будет так, как прежде.

- Мам, а чего чемодан не собран? - поинтересовался Ромка, когда мы вошли в квартиру.

Я следом за ним взглянула на все еще распластанный на полу чемодан, который собирала словно бы еще в иной, уже непринадлежащей мне, жизни…

- Ром, мы, наверно, никуда не поедем. Возникли некоторые проблемы…

- Ну как так-то? - протянул сын разочарованно.

- Слушай, как папа придет - мы с ним все обсудим и будет видно.

Я вдруг поняла, что если все то, что сказала мне эта Инга - правда, то у меня вскоре не будет даже работы. Не будет вообще ничего…

- И ужина нет? - донеслось с кухни, куда сын прошлепал в первую очередь.

- Прости, Ром, я… не успела. Закажу пиццу, пойдет?

- Годится.

С трудом заставляя себя сосредочиться на меню пиццерии, я покидала в корзину все, что обычно любил сын.