В интерес к Кристине со стороны Идеала не верю совершенно. Он знает про беременную Крис слишком много и, как успела понять, не терпит несправедливости и очень принципиален.

Кристина еще что-то мне запальчиво говорит, но я сбрасываю вызов и ставлю ее в блок. И так будет каждый раз, с каких бы номеров она не звонила. Пусть делают, что хотят, хотелки пообломают.

К маме с тетей не пойду, только потому что они этого слишком уж хотят, а я принципе не иду на требования этих террористок. День получился длинный. Олег стойко держал оборону, подключилась охрана, позже даже полиция подъехала, а потом и скорая — мама так орала, пытаясь перекричать музыку и людей вокруг, что в какой-то момент сорвала голос и схватилась за сердце. Вообще скорее всего она опять это делала для манипуляции, но в этот раз этим воспользовались, вызвав скорую, чтобы поскорее сплавить подальше. Тетя уехала сопровождать маму.

Конечно, происходившее не укрылось от сотрудников, разговорчики пошли, но в целом мне даже больше сочувствовали. В последующие дни мама с тетей обрывали все известные телефоны организации, с требованием меня уволить и жалобами на то, какой я плохой сотрудник и дочь. Было жутко неприятно. Утешение стало только возвращение Идеала через неделю и то, что с работой исполняющей обязанности руководителя, я справилась, ну и что никто из сотрудников филиала больше не относится ко мне с негативом, как мне потом тихонько передали, эти две недели были одним из лучших периодов у работников филиала, и коллектив сплотился как никогда, появились новые интересы и связи, сотрудники между собой договариваться уже о самостоятельных совместных выездах и встречах. Ну а вскрывшиеся подробности моих отношений с семьей если и вызывают злорадство, то прежней зависти из-за моей “удачливости” в отношениях с Идеалом, больше нет.

И на работе вроде бы все неплохо, но осадочек остался. Мама с тетей продолжают пытаться гадить, названивая на работу, пусть никто меня увольнять не собирается, на нервы действует. Демид всячески успокаивает, нанятый им адвокат с помощниками, скрупулезно фиксирует все эти звонки и содержание разговоров. Мама подала на меня в суд, собирается бороться за землю, уже и бабушку доводит звонками, вызывает и ее в суд, чтобы там обвинить во всех грехах. Ну и за порчу имущества на меня в суд подала (припомнила мне погром в гнезде новобрачных, оказывается, там до сих пор ничего толком не отремонтировали и не починили). Адвокат же с нашей стороны собирается идти в суд с заявлениями о клевете, нарушении неприкосновенности частной жизни. И вот в разгар этого всего бедлама, пока мы были на работе, Громов неожиданно мне говорит:

— Ты слышала, какие в центральном офисе про тебя слухи ходят? Уже и в филиал просочились.

— Э-э, нет.