Как мог он забраться на прекрасную, хрупкую Кормию, и погружаться в нее, пока не кончит, а потом удрать в Святилище Избранных и дружно зажить, как Билл Пакстон в «Большой Любви»[10]?

Чем, черт возьми, он думал?

Вставив косяк между губами, Фьюри посмотрел в окно. Густой аромат летней ночи проникал в его комнату, и он обратил внимание на розы. На днях он обнаружил Кормию с розой, которую она, очевидно, взяла из букета, поставленного Фритцом в гостиной второго этажа. Она сидела рядом с вазой, бледно-сиреневая роза располагалась между двумя ее длинными пальцами, голова склонилась к бутону, а нос застыл над крупным цветком. Ее светлые волосы, которые всегда были собраны на голове, выпустили мягкие локоны, которые упали вперед и изогнулись в естественном завитке. Точно так же, как лепестки розы.

Она подскочила, когда увидела, что он смотрит на нее, положила розу обратно и быстро исчезла в своей комнате, бесшумно закрыв дверь.

Он знал, что не мог держать ее здесь вечно, вдалеке от всего привычного ей. И они должны были завершить сексуальную церемонию. Он заключил эту сделку, и эту роль, как сказала ему Кормия, она была готова выполнить, независимо от того, насколько сильно она перепугалась вначале.

Он просмотрел на свой письменный стол, на тяжелый золотой медальон, размером с большую перьевую ручку. Отмеченный архаичной версией Древнего Языка, медальон являлся символом Праймэйла: не только ключ ко всем зданиям, но и визитная карточка мужчины, который отвечал за Избранных.

Сила Расы, таковым считали Праймэйла.

Медальон снова звенел сегодня, как звенел и раньше. Всякий раз, когда Директрикс хотела видеть его, медальон вибрировал, и теоретически Фьюри должен был нести свой зад в место, что теперь считалось его домом — в Святилище. Он проигнорировал вызов. Как и предыдущие два.

Он не хотел слышать то, что знал и так: Пять месяцев без скрепления договора церемонии Праймэйла.

Он думал о предоставленной самой себе Кормии, скрывающейся в комнате для гостей рядом с его спальней. Поговорить не с кем. Вдалеке от своих сестер. Он попытался завести с ней разговор, но только чертовски испугал девушку. Ее можно понять.

Боже, он понятия не имел, как она провела эти долгие часы и не сошла с ума. Она нуждалась в друге. Все нуждались в друзьях.

Однако не все заслуживают их, подчеркнул Колдун.

Фьюри развернулся и направился в душ. Проходя мимо мусорной корзины, он остановился. Рисунок начал раскручиваться из комка, в который его сжал Фьюри, и в смятом беспорядке он увидел нарисованный им плющ. В одно мгновение он вспомнил то, что находилось под сорняком, — собранные волосы и локоны, спадающие на гладкую щеку. Локоны, чьи завитки напоминали лепестки розы.

Качая головой, он продолжал идти.