— Он дотронулся ладонью до предплечья, потирая, будто у него была сыпь… но ничто не портило его гладкую, совершенную кожу, насколько она могла видеть. — Внушительный… громкий…

Взгляд Фьюри внезапно изменился, когда он посмотрел на нее. И она знала почему. В его взгляде вспыхнул жар, а член начал увеличиваться.

— Прости, — сказал он, потянувшись за еще одним большим полотенцем и прикрыв им себя.

— Ты переспал с ней? — выпалила Кормия.

— С Лейлой? Нет. Я дошел до вестибюля, когда решил, что не смогу пройти через это. — Он покачал головой. — Этого просто не может произойти. Я не смогу быть ни с кем, кроме тебя. Но вопрос в том, что сейчас делать… и я знаю ответ, хороший он или плохой. Я уверен, что все это… — Он обвел рукой окружающую обстановку, подразумевая сам Храм и то, что находилось вне его пределов. — Это не может так больше продолжаться. Эта система, образ жизни не работает. Ты права, дело не только в нас, это касается абсолютно всех. Система не работает ни для кого.

Когда до нее дошел смысл его слов, она подумала о месте, где появилась на свет. О белых растянувшихся лужайках, белых домах, белых мантиях.

Фьюри покачал головой."

"— Раньше здесь жило две сотни Избранных верно? Но тогда же в Братстве состояло около тридцати-сорока воинов, так? — Когда она кивнула, он уставился на воду в потоке. — И сколько осталось сейчас? Знаешь, нас убивает не только Общество Лессенинг. Эти гребаные правила, по которым мы живем. Избранные здесь не в безопасности, они лишены свободы. С ними плохо обращаются. Если бы тебя не тянуло ко мне, это не имело бы никакого значения. Тебе все равно пришлось бы заниматься со мной сексом, а это жестоко. Ты и твои сестры — пленницы здесь, служащие традиции, в которую, интересно мне, сколько из вас верят? Жизнь в качестве Избранной… это не вопрос выбора. Его у вас нет. Посмотри на себя — ты не хочешь здесь находиться. И вернулась только потому, что не было другого варианта, верно?

Она произнесла лишь три слова, три невероятных слова, которые изменили все.

— Да, не было.

Кормия приподняла свою мантию и позволила ей упасть на пол, думая о том свитке, на полу Храма Изолированных Летописец. О свитке с набросанными ею макетами зданий, с которым ей некуда было обратиться.

Сейчас головой качала она.

— Я не понимала, как много о себе не знаю, пока не попала на Ту Сторону. И я верю, что с другими происходит то же самое. Они, должно быть… ну не могу одна я иметь нераскрытые таланты или неосознанные интересы. — Она начала расхаживать по комнате. — И я не верю, что каждая из нас чувствует себя неудачницей. Если только по причине ошеломительного давления, которое возводит все до высшей степени, до жизненной значимости.