— У нас с Данте все хорошо, не волнуйся, — сказала я, отступая. — Однако, я думаю, что он все еще не отпустил свою первую жену.

Отец переглянулся с матерью.

— Фиоре пришлось долго уговаривать Данте вообще жениться. Я рад, что он выбрал тебя. Не дави на него.

— Слушай своего отца, Валентина. Мужчины не любят назойливых женщин.

— Как я слышал, ты убедила Данте дать тебе работу? — спросил отец.

— Не притворяйся, что ты еще не в курсе. Бьюсь об заклад, половина Синдиката уже судачит об этом.

— А чего ты ожидала? Женщина с твоим статусом не должна работать, — сказала мать.

— А еще некоторые люди считают, что женщины не должны перебивать своих мужей, а ты это делаешь все время.

— Я не перебиваю твоего отца, — со вздохом сказала мать.

— Разве? — произнес отец с деланным удивлением.

Их брак сначала был не по любви. Как и мы с Данте, они поженились по договоренности, но со временем полюбили друг друга. Глядя на них, я лелеяла в себе надежду на такой же брак.

Я не удержалась от улыбки.

— Данте не возражает против того, чтобы я работала. Мне кажется, ему нравится, что я хочу приносить какую-то пользу.

— Что может быть важнее воспитания прекрасных детишек? Когда мы станем бабушкой и дедушкой?

Я послала отцу умоляющий взгляд, но он пожал плечами."

"— Фиоре и правда мечтает о наследниках своей фамилии. У Данте есть обязанности. Что, если его убьют в то время, когда у него еще нет сына, чтобы унаследовать его титул?

— Не надо так говорить. Никого не убьют. Одного мужа я уже лишилась и не собираюсь терять второго, — с отчаяньем ответила я.

Отец потрепал меня по щеке.

— Данте сможет о себе позаботиться, но что плохого в том, чтобы иметь детей?

— Плохого — ничего.

Я хочу детей, но не потому, что произвести наследника — мой долг. Я хочу детей, потому что хочу любить кого-то, и чтобы меня любили без каких-либо условий. Господи, когда этот разговор стал настолько невыносимо эмоциональным?

— Вэл, — осторожно сказал отец, — Данте что-то сделал?

Я слабо улыбнулась ему, с благодарностью за его беспокойство, но понимая, что это бесполезно. Даже если бы Данте сделал что-то и я рассказала бы отцу об этом, вряд ли он смог бы вмешаться. Он не пошел бы против своего Капо, даже ради меня.

— Нет, он джентльмен. — «Вне спальни», — добавила я про себя. Не то чтобы я возражала. — Вот только он очень закрыт. Мне одиноко, но работа меня отвлечет, так что это должно помочь.

— Дай ему время, — посоветовал отец.

Я видела, что из-за моей эмоциональности ему все больше становилось неловко. Почему же мафиози становятся тру́сами, когда дело доходит до выражения чувств, но, столкнувшись со смертью, и бровью не поведут? Он взглянул на свои «Ролекс» и поморщился.

— Мне действительно пора идти.