— Ты просила меня убить его, и я ответил, что не могу, потому что он не предатель.

Я фыркнула.

— Как будто это имеет какое-то значение. Ты убийца, Данте. Ты можешь убить, кого захочешь. Не говори мне, что никогда не убивал по другим мотивам, кроме защиты Синдиката.

Данте сжал мои плечи, придвинувшись еще ближе ко мне.

— Конечно, убивал. Но я сказал тебе «нет», и ты должна была меня слушаться.

— Потому что твое слово — закон, — с сарказмом сказала я.

— Да, — произнес Данте вполголоса. — Даже для тебя.

— Я бы сделала это снова. Я не жалею о том, что освободила Биби от этого жестокого ублюдка. Я только жалею, что должна была действовать за твоей спиной, но ты не оставил мне выбора.

Глаза Данте сверкнули.

— Я не оставил тебе выбора? Ты не можешь убивать моих людей!

— Он это заслужил. Ты же видел, что он сделал с Биби. Ты должен был убить его за то, как он обращался с ни в чем неповинной женщиной, неважно, жена она или нет.

— Если бы я убивал в Синдикате каждого мужчину, который плохо обращается с женщинами, я остался бы едва ли с половиной своих солдат. Это мир грубости и жестокости, и многие солдаты не понимают, что как мафиози мы должны защищать нашу семью от этого, а не обрушивать на них наш гнев. Они знают, что я не одобряю их действия. Это все, что я могу сделать.

— Но я получила шанс что-то сделать, и я это сделала.

— Ты помогла жене убить собственного мужа. Многие мужчины на моем месте нашли бы тревожным спать с женщиной, которая не стесняется использовать яд.

Мои глаза расширились."

"— Я дала Биби шанс, выбор. Это не значит, что я могу тебя убить. Я бы боролась с тобой, если бы ты обращался со мной так, как Томмазо — с Биби. Томмазо использовал ее слабость. Ее выдали за этого старого ублюдка, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и она не знала, как от него защититься. У него было четыре года, чтобы стать лучше, чтобы начать обращаться с ней достойно. Он провалился. Наш брак не имеет ничего общего с их. Тебе не нужно бить и насиловать меня, чтобы чувствовать себя мужчиной, да я тебе и не позволю. И, знаешь, я не мстительна, и не стала бы терпеть то, как ты относился ко мне в последние несколько месяцев, как ты обвинил меня в измене. К тому же, Биби никогда не любила Томмазо, так что... — я осеклась, прикусив язык. Последняя часть не должна была прозвучать.

Хватка пальцев Данте на моих плечах ослабла. Я отвернулась от его проникающего пристального взгляда, не в силах его выдержать.

— Я не волнуюсь, что ты меня отравишь. Как уже говорил раньше, я доверяю тебе, — произнес Данте спустя какое-то время, убрав руки с моих плеч. — Но мне придется заняться расследованием смерти Томмазо.

— Ты же не станешь наказывать Биби, да? — спросила я, ужаснувшись.