Еще раз взглянув на Раффаэле, Антонио направился к моей машине. Я напряглась, но старалась не показывать этого. Когда он почти подошел ко мне, его глаза опустились на заднее сиденье, и Антонио замер. Его взгляд на короткий миг метнулся ко мне, прежде чем его губы открылись, наверное затем, чтобы закричать, предупреждая. Но было поздно, Данте толкнул дверь и направил пистолет на Антонио. Мой желудок сжало в тисках сожаления и чувства вины, когда первая пуля ударила в живот Антонио, а вторая прошила его правую руку, которой он собирался вытащить пистолет. Антонио упал на асфальт, зажимая рану на животе, его лицо исказилось от боли.

Я изо всех сил сжала рулевое колесо. Часть моего мозга кричала мне схватить пистолет из бардачка, чтобы была хоть какая-то защита, а другая, более громкая часть, просто кричала от ужаса, боли и вины.

Данте был под защитой пуленепробиваемой двери машины, когда делал следующий выстрел. Пуля прошла через горло мужчины, который выходил из машины следом за Раффаэле.

Раффаэле попытался укрыться в своей машине, посылая в нашу сторону очереди из пуль, но ни одна из них не могла пробиться сквозь защищающие нас стекла."

"Когда Раффаэле спрятался за пассажирской дверью своей машины, Данте шагнул из-за двери, которая его защищала. У меня в груди бешено заколотилось сердце, когда он расправил плечи и хладнокровно прицелился. Данте быстро несколько раз нажал на курок, попав сначала в левую, а затем в правую коленную чашечку Раффаэле. Тот рухнул на землю, его лицо исказилось в агонии. Мужчина, находившийся за рулем машины, пытаясь уехать и спасти свою жизнь, надавил на газ, даже не потрудившись закрыть пассажирскую дверь. Три автомобиля — подкрепление Данте — уже подъезжали на головокружительной скорости, но Данте не позволил вражеской машине уйти. Он прицелился и выстрелил по колесам, попав по очереди во все четыре, отчего мужчина за рулем потерял управление, машина начала вращаться и врезалась в стену склада. От удара сработали подушки безопасности, заполнив салон автомобиля и мгновенно скрыв водителя.

Я резко выдохнула, и теперь, когда вокруг наступила тишина, старалась смотреть только вперед. Если бы оглянулась назад, туда, где, медленно истекая кровью, умирал Антонио, то потеряла бы его. Он не должен был приходить ко мне, не должен был просить меня убить Данте. Ему следовало как следует подумать. Больше я ничего не могла для него сделать, кроме надежды, что Данте не будет слишком долго продлевать его агонию. Слезы затуманили мне зрение, мои суставы совершенно побелели, и от хватки на руле уже болели руки. Краем глаза я видела Раффаэле. Он полз по земле, волоча бесполезные ноги, оставляющие за ним кровавый след на пыльном асфальте.