Инес покачала дочь, когда та начала капризничать.

— Почему?

Странно думать, что это случится менее чем через год.

Я пожала плечами.

— У вас двоих проблемы? Разве он не рад, что ты беременна?

— Мне кажется, ему нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.

— Он сделал какую-то глупость, да? Он мой брат. Я знаю, что он может быть очень упрям.

— Упрямство даже близко не описывает его. Он когда-нибудь извинялся перед тобой, если что-то не так сделал?

— Нет, — рассмеялась Инес. — Иногда я думаю, что он просто не умеет говорить подходящие слова. Большую часть времени он пытается игнорировать проблему, пока я не сдаюсь и больше не ожидаю от него извинений.

Знакомо звучит.

— Юбилей смерти Карлы через неделю.

— О, — произнесла я, моментально оцепенев. Я совсем забыла об этом.

— Я просто подумала, что ты должна знать. В этот день Данте всегда пребывает в ужасном настроении. Может быть, тебе стоит попытаться не попадаться ему на глаза.

Это не будет проблемой.

***

Моя утренняя тошнота окончательно прекратилась, и физически я чувствовала себя замечательно. Выходя из гостевой спальни в день смерти Карлы, первого июня, я ожидала, что Данте либо не будет дома, либо он засядет в своем кабинете, поэтому резко остановилась, когда увидела, что дверь в комнату, где он хранил старые вещи Карлы, открыта. Я слышала, как он там рылся. Рассматривал старые фотографии, на которых они вместе? Я вспомнила, что говорила Инес: что должна оставить Данте в покое, — но прошло уже больше пяти недель с тех пор, как я переехала из нашей спальни. Я скучала по нашей близости. Однако гордость пригвоздила меня к месту. Дверь открылась, и в проеме показался Данте с коробкой в руках.

Я виновато улыбнулась.

— Прости. Я не хотела... — я замолчала, не зная, что сказать, и перевела взгляд на коробку у него в руках. — Что ты делаешь?

— Собираюсь увезти эти коробки из дома.

— Все?

Он кивнул.

— Энцо с Тафтом потом разберут мебель и выбросят ее.

Я сглотнула

— Зачем?

— Мы можем найти этой комнате лучшее применение. Здесь можно сделать отличную детскую.

У меня ком встал в горле.

— Ты прав. Но у нас нет мебели для детской.

Данте прочистил горло.

— Ты можешь пройтись по магазинам в ближайшее время.

— Одна?

— Я мог бы поехать с тобой.

Я кивнула.

— Если это то, чего хочешь ты сам.

Данте не ответил. Почему он не мог попытаться сделать все проще для нас обоих? Или он считает, что от радостного облегчения я упаду к его ногам? Он даже не извинился. Это был первый раз, когда он признал, что мы собираемся стать родителями, и то только косвенно. Он даже не признал, что является отцом моего ребенка.

— Помочь тебе перенести вещи? — Я кивнула на коробки, сложенные в комнате за его спиной.

— Нет. Ты не должна поднимать ничего тяжелого.

— У меня ещё не такой большой срок.