Как он мог звучать в одно и то же время так опасно и так сексуально? Возможно ли, чтобы такой хладнокровный человек говорил настолько неприличные фразы с предельной властностью? Я толкнула в себя палец, хотя мой клитор практически умолял о внимании. Данте смотрел на меня, сжав челюсти. Он опустил верхнюю часть моей ночной сорочки, обнажив грудь. Мои соски затвердели от холода и пронзительного взгляда Данте. Он покатал их между указательным и большим пальцами, и я выгнула спину, но не прекратила движения своих пальцев.

Я потянулась к рубашке Данте, но он предупреждающе ущипнул меня за соски.

— Нет, — прохрипел он.

Я дернула бедрами от ощущений, хлынувших через все тело от чувственной боли, которой я начала наслаждаться сильнее, чем когда-либо могла представить. Пальцами Данте неумолимо выкручивал и перекатывал мои соски. Внутри у меня все дрожало от необходимости кончить.

— Данте, пожалуйста.

Он пристально посмотрел на меня, затем отпустил одну мою грудь и схватил меня за руку, останавливая мои прикосновения. Он отодвинул мою руку, положив ее рядом со мной на стол, затем задрал сорочку, открыв мою киску для своих глаз.

— Не кончай, — предупредил он.

— Что? — ахнула я, но звук превратился в стон, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Мои мышцы обернулись вокруг него, сжимая пальцы в железной хватке. Он начал медленно меня трахать, предупреждающе взглянув на меня.

— Не смей, Валентина.

Я впилась ногтями в ладони, пытаясь отсрочить оргазм. Данте втиснул пальцы глубоко в меня и держал их там, пока его большой палец выводил круги на моем клиторе. Я стиснула зубы, мое тело начало содрогаться от спазма.

— Не кончай, — хрипло сказал Данте.

— Данте ... — Я покачала головой, пребывая в уверенности, что в любой момент взорвусь. Данте согнул во мне пальцы и жестко прижался к моему клитору.

— Давай, сейчас, — резко приказал он, и оргазм накрыл меня с ослепляющей силой. Моя задница выгнулась над столом, пока я кричала в своем освобождении. Мои руки скользили по гладкой поверхности стола, ища что-то, за что можно было бы удержаться.

— Вот так, — произнес Данте, глядя на меня.

Я затихла, чувствуя себя истощенной и насытившейся. Данте медленно вытащил из меня пальцы, послав еще один всплеск удовольствия. Он расстегнул ремень, единственное, что держало его расстегнутые брюки, и позволил им упасть на пол. Его покрасневший член был твердым и блестящим.

— Повернись.

Я соскользнула с письменного стола и на мгновение встала на дрожащих ногах, прежде чем повернулась в другую сторону и наклонилась вперед. Упершись локтями в стол, я выпятила попку. Рискнув заглянуть через плечо, я обнаружила, что Данте наслаждается видом.