Я подождала, а когда он не пришел, открыла дверь. И сразу же набрала «911».

— Ваш брат посещал другие места, кроме «Таверны Калпепера»?

— Нет. Он никуда больше не ходил. — Взгляд ее скользнул в сторону. — Я предупреждала его, напоминала об опасностях нашего времени. Понимаете, он всегда брал с собой наличные. А зацепить мог любого. У Кэри это отлично получалось. Обычно он не задерживался у «Калпепера» надолго. Час, самое большее, два. Говорил, что ходит туда за вдохновением, пообщаться с простыми людьми. После «Острого угла» Кэри больше нечего было сказать.

Я прочитала роман, когда училась в Корнеллском университете и сохранила только общее впечатление: готический Юг, насилие, инцест, расизм — все это подано через восприятие молодого писателя, живущего на вирджинской ферме. На меня книга подействовала угнетающе.

— Мой брат был из числа тех незадачливых талантов, которых хватило только на один роман, — добавила мисс Харпер.

— Такова судьба многих прекрасных авторов."

"— Он прожил все в юности, — тем же бесстрастным тоном продолжала она. — После этого в нем ничего не осталось, кроме отчаяния доживающего свои дни человека. Каждая очередная попытка написать что-то новое заканчивалась провалом, бумага летела в огонь, и он сидел перед камином, насупясь и глядя, как пламя пожирает страницы. А потом бродил по дому, словно рассерженный бык. А потом снова садился за работу. Так продолжалось долгие годы.

— Вы слишком суровы к брату, — осторожно заметила я.

— Я так же сурова и к себе, доктор Скарпетта, — ответила она, когда наши взгляды встретились. — Мы с Кэри одного поля ягоды. Разница между нами в том, что я никогда не ощущала потребности анализировать то, что невозможно изменить. Он же постоянно копался в себе, препарировал собственную натуру, ворошил прошлое, изучал сформировавшие его силы. Тем и заработал Пулитцеровскую премию. Я же предпочитала не вести борьбу с очевидными вещами.

— Что же это?

— Род Харперов иссяк и исчерпал себя. После нас уже никого не будет.

Вино было недорогое, молодое бургундское, сухое и со слабым металлическим привкусом. Долго ли еще будут работать полицейские? Мне вроде бы послышалось урчание мотора. Приехали за моим «плимутом»?

— Я приняла это как волю судьбы — ухаживать за братом, заботиться о нем, как-то скрасить угасание семьи. Я буду скучать по Кэри только как по брату. И не собираюсь сидеть здесь и распространяться о том, какой он был чудесный. — Она отпила еще вина. — Вы, наверное, считаете меня холодной и бездушной.

Я бы, пожалуй, выразилась иначе.

— Ценю вашу откровенность.

— У Кэри было воображение, он мог испытывать сильные чувства. У меня нет ни того ни другого. Будь иначе, я бы не справилась. И уж определенно не смогла бы здесь жить.