— Полагаю, дело в том, что Уэсли просто не обо всем тебе говорит, — пожал плечами прокурор.

— Раньше он всегда был со мной откровенен.

— Не забывай, Кей, что Бюро — особенная организация, и там предпочитают держать рот на замке.

— Обычно он охотно делился со мной своими теориями, высказывал разные мнения, но в данном случае все не так. У меня создалось впечатление, что у него просто нет времени на эти дела. Да и ведет он себя как-то странно. Серьезен, даже угрюм, в глаза не смотрит. — Я перевела дыхание. — Уэсли изменился, и, должна признаться, это мне действует на нервы.

— Думаешь, от тебя что-то скрывают? — спросил Этридж.

— Думаю, что да, Том.

— И чувствуешь себя немного параноиком, а, Кей?

— Не без того.

— А мне ты доверяешь? Веришь, что я на твоей стороне и забочусь в первую очередь о твоих интересах?

Я кивнула и снова перевела дыхание.

Мы сидели в обеденном зале отеля «Капитолий», излюбленном месте встреч политиков и плутократов. В трех столиках от нас расположился сенатор Партин, его изрезанное морщинами лицо заметно отличалось от того, что мелькало нередко на экранах телевизоров. Сенатор разговаривал о чем-то с молодым человеком, которого я видела где-то, но вспомнить, где именно, никак не могла.

— Большинство из нас в тяжелые времена испытывают подобные чувства. Нам кажется, что мы одиноки, всеми брошены, что мы одни в дремучем лесу. — Говоря это, Этридж сочувственно смотрел на меня.

— Так и есть, я одна в лесу. Но только мне это не кажется — такова реальность.

— Я понимаю озабоченность Уэсли.

— Конечно.

— Меня беспокоит, Кей, что ты строишь свои теории на интуиции, что идешь на поводу у инстинкта. Иногда такой путь ведет к беде.

— Может быть. Но порой к беде ведет и другой путь, когда люди чрезмерно все усложняют. Убийство же чаще всего удручающе примитивно.

— Не всегда, Кей.

— Почти всегда, Том.

— Ты не думаешь, что Спарачино каким-то образом причастен к этим смертям?

— Я думаю, что мы не можем позволить себе объяснять все случившееся его махинациями. Не исключено, что Спарачино и убийца идут параллельными курсами. Они оба опасны. Даже смертельно опасны. Но они разные. И никак не связаны. Ими движут разные силы.

— По-твоему, исчезнувшая рукопись тут ни при чем?

— Не знаю.

— И прогресса в этом направлении нет?

Разговор все более напоминал допрос, и я чувствовала себя неловко, как школьница, не выполнившая домашнее задание. Уж лучше бы и не спрашивал.

— Нет, Том. Я не знаю, где она.

— Возможно ли, что Стерлинг Харпер сожгла рукопись в камине перед смертью?

— Не думаю. Мы исследовали обгоревшие клочки бумаги. Эксперт пришел к заключению, что в камине сожгли высококачественную, дорогую бумагу. Такую используют для переписки или составления важных юридических документов.